Фантастиш блястиш

– Просим к столу, – сказал кто-то.

Мы сели на два пустующих стула и стали ждать. Я оглядел всех тех, кто присутствовал в кругу стола помимо нас, но не нашел ничего впечатляющего. Сплошь угрюмые рожи смотрели исподлобья то на нас, то друг на друга, рыгали, извергая тошнотворную смесь шпротов с перегаром, догонялись очередным стаканом, безвольно кидали в кучу карты и фишки, ругались матом…

И королем среди этих обалдуев был батюшка, отец Федор.

– Так что? – спросил Давид, когда пауза затянулась.

Отец Федор бросил на стол еще одну карту, сделал серьезный глоток из стакана, после чего вздохнул и пояснил:

– Скоро.

Еще минута ожидания и вновь заиграла незатейливая мелодия:

Капитан, капитан, похмелитесь,

Ведь бутылка – это флаг корабля….

Батюшка достал из кармана дистанционный пульт и указательным пальцем нажал на большую красную кнопку. Сразу после этого дверь отворилась, и в помещение вошел высокий улыбчивый парень с мешком средних размеров.

– Готово, – сказал он.

– Молодец, Захар, – похвалил его отец Федор, – Отдай нашему гостю.

Парень все с той же глупой улыбкой, какой, скорее всего, обладал один из героев Гюго, подошел к Давиду и протянул ему мешок.

– Возьмите, – сорвалось с его улыбчивых губ.

В противовес ему мой друг был более чем серьезен.

Оставив в стороне ненужные слова, он взял мешок из рук дающего, положил рядом с собой на стол и, бросив взгляд на отца Федора, стал ждать.

– Свободен, – раздался приказ духовного наставника, после чего парень метнулся за дверь, дабы не быть ненужным свидетелем.

Закрытая дверь вернула в подвальное общество доверительность отношений. Но диалог возник не сразу.

Давид похлопал рукой по полученному мешку, постучал костяшками пальцев по столу, взглянул в большие и честные глаза батюшки, оценил шансы каждого за игровым столом и только тогда стал изливать наружу свои странные сомнения:

– Я почему-то рассчитывал на большее….

Если до этого отец Федор и был взволнован нашим прибытием, то очень ловко скрывал это мнимым весельем и полупустым стаканом.

Однако теперь, когда его гость выказал недовольство, он стал бледней известки.

– Плохая неделя. Курс акций упал, – дрожащим голосом пробормотал батюшка.

Губы Давида искривились в безумной издевке.