Фантастиш блястиш

– В тюрьму?

– Именно.

В таких случаях обычно говорят, что либо лыжи не едут, либо с головой совсем плохо.

Однако нервы сдавали исключительно у меня, а вот Давид был вполне рассудителен и сосредоточен.

– Нужно подождать пять минут, а потом мы сможем пройти через проходную.

Переполох в моей башке усиливался, и от того с языка срывались глупости.

– Зачем?

В этот момент Давид видимо решил, что пора раскрыть карты, иначе дальше будет совсем сложно что-либо предпринять.

Оторвав взгляд от тюрьмы, и повернувшись ко мне лицом, он сказал то, что понравилось мне еще меньше, чем его молчание:

– Там за этими стенами скрывается человек, являющийся причиной твоих бед.

Это по его приказу разнесли липовую лабораторию и взорвали притон Петрульдиуса, это из-за него твой приятель Толик оказался в больнице, это он захотел смерти Лавринова и многих других, это из-за него ты скрываешься от закона….

Давид говорил еще долго. Я его слушал и местами даже понимал, однако одно оставалось для меня загадкой:

– Но чего ты хочешь от меня?

– Ты должен остановить это здесь и сейчас.

– Остановить что?

– Стук его сердца.

Хотелось поскорее сойти с ума, только бы не слышать чужого безумия. Я огляделся по сторонам и попытался понять, какого лешего мне надо в этой жизни. Этот секрет всегда таился в далеких уголках Вселенной, но одно я знал точно. Это никак не было связано с чьим-либо убийством.

– Иди к черту, – сказал я и сделал шаг в сторону.

Мне вслед раздался спокойный и самоуверенный голос Давида:

– Ты можешь уйти и никто не в праве тебя остановить.

Но подумай обо все тех людях, что стали его жертвами, и подумай о тех, кто может ими стать, если здесь и сейчас ты струсишь.

Я сделал еще один шаг и остановился.

– И нельзя никак иначе? – последовал мой вопрос.

– А ты считаешь, я об этом не думал?

Мое молчание стало венцом моих размышлений и терзаний.

– Нужно торопиться. Сейчас или никогда.

Но для меня принять такое решение было непросто. Ведь я же был всего лишь студентом, лабораторной крысой, которая время от времени пыталась подзаработать.

И не ради какого-то там безграничного богатства, а просто чтобы выжить.

– Так что?

Последний червь сомнений был раздавлен тяжестью воспоминаний последних дней.

– Хорошо. Скажи, что от меня требуется? – спросил я, обернувшись.

Наши глаза встретились в новой череде испытующих взглядов.

– Ты уверен? Потом будет поздно что-либо менять.

– Уверен, – ответил я.