Фантастиш блястиш

В некотором расслабоне мы расселись по креслам перед телевизором и постарались отвлечься. Толик несколько раз пощелкал пультом, пока не остановился на программе местных новостей. Какой-то блондинчик вещал очередные страсти на фоне Екатерининского дворца:

«Сегодня днем было совершено новое вероломное убийство с политической подоплекой. Известный тверской бизнесмен и меценат Анатолий Чурмаков был задушен в подъезде своего дома. Следственные органы связывают это преступление с недавними нелицеприятными заявлениями Чурмакова в адрес руководства «Объединенной Российской Демократической Ассоциации»….

Этого оказалось достаточно, чтобы шестеренки в моей голове завертелись.

– Толян….

Моего приятеля утомила работа по дому, так что он вряд ли уловил только что сказанное по ящику. Пришлось доносить до него самостоятельно.

– Думаю, именно про этого мужика и долдонил Фролов.

Толик посмотрел на меня очередным взглядом непонимания.

– Ты хочешь пришить дело трупу?

– Нет, но он говорил, что этого Чурмакова заказал Лавринов.

А не наш ли это Лавринов?

К сожалению, мои слова все еще были недоступны для понимания.

– У нас есть элемент давления.

– Да ну….

Когда до Толика наконец-то дошло, ему, как и мне, стало ясно, что нас наконец-то настиг тот самый вагон с пряниками, который обязательно должен был перевернуться рядом с нашим сельсоветом. На этой торжественной ноте мы отправились спать. Только вот сон не шел ко мне. Проворочавшись всю ночь, я так и не смог преодолеть бессонницу.

То ли влиял груз пережитого, то ли тяготила ответственность грядущего – судить сложно. Но когда в шесть утра под окном зазвенел колесами трамвай, я решил, что с меня хватит попыток. Около часа заняли водные процедуры и одевание, после чего мне ничего не оставалось, кроме как спешить на учебу. Стараясь не будить Толика, я вышел из квартиры и вдохнул морозный воздух нового дня.

Минут через пять на остановку прибыл нужный автобус. Это был старый проржавелый транспорт с грязно-желтой окраской и никому не известным названием.

Очередной осколок уходящей эпохи, которая неслучайно задержалась в среднерусском захолустье.

Толпа угрюмо-нахальных бабушек рванулась к распахнувшимся дверцам и, пробивая себе дорогу локтями и валенками, ворвалась в салон.

Я не спеша и без лишней суеты вошел в автобус последним и сел на свободное место у окна. Осмотрев скучающим взглядом салон, я к своему удивлению приметил еще с дюжину пустых мест.