Чудолесье. Наследница флейты

У него были выбритые виски и затылок, так стриглись перки – элитные отряды лучников у ланов и берендеев. Ланы зашли во двор и, сняв шапки, поклонились в пояс.

– Мир вашему дому, добры чуры. – величаво проговорил Престан. – Примете ли нас в гости, аль нам далее держать путь?

– Престан, дружище! Ты ещё спрашиваешь! – Расплывшись в улыбке Мох с распростёртыми объятьями подошёл к гостям.

Они обнялись. Мох указал рядом с собой на свободные места и распорядился подать угощение и питье. Обратившись к гостям, он громко заявил:

– Сегодня день весьма знатный, не только моей свадьбой, но и гостями.

Вот прошу жаловать: Бермяшь и Дрыхала из Дремуша. А это мои близкие друзья – Престан, Пир и Батура, из Еленора, что в Златоборе.

Ланы поочерёдно вставали и кланялись. Дрыхале и Бермяшу было непривычно, когда им оказывали столько чести и внимания. Они старались делать так же, чтобы казаться учтивыми. Для них видеть ланов было большим дивом, так как в их края ни разу не заходили эти стройные и высокие чуди, похоже, самые высокие, кого они встречали среди всех ма?лонов.

– Но мы не с пустыми руками к тебе, Мох, – начал Престан, дав знак Батуре, чтобы тот принёс свёрток. – Это вам с жёнушкой от нас подарочек.

Развернув свёрток, Мох увидел перед собой изящную колыбельку с тонкой резьбой и красивыми рисуночками да орнаментами. По кругу располагались руны и разные обережные знаки. Тут сразу была видна рука мастера. Мох даже прослезился от радости, обнял невесту и поблагодарил друзей.

Все опять уселись за стол. Отведав хмельного мёда, Мох поинтересовался у ланов:

– Вы как, домой путь держите или наоборот? Что там в Чудолесье?

– Мы были к востоку отсюда. Дошли до Огнесада. Пока тихо, но… – вдумчиво проговорил Пир – … здесь непросто, ты же знаешь, всё стало неспокойно в последние времена. Чаруша разлилась сильно, болот много, не то чтобы топь, конечно, но всё же для пешего похода много неудобств. Слава Веру, это не Лиховодье, да и мы не пешие.

– Это нехорошо, надо будет проделывать новые тропы.

 – Мох обратился к дяде Кипрею: – И так каждое лето. Всё сложней и сложней приходится в Надводье. Только проделаешь тропу, на следующее лето опять затопило. Я уже не говорю о больших трактах. А поле моё… – Мох схватился за голову и замолчал.

– А кроме воды больше ничего не беспокоит? – упёршись обеими руками в стол, поинтересовался Кипрей – Мы-то вот, пока ехали от Тригорья через Серебряную дубраву, повстречали кота-радогаса.