Тропою испытаний. Смерть меня подождет

Ты, Улукиткан, говорил, что она – ироканских пастухов, лепешкой ее угощал. Помнишь?

А в это время собачонка, что-то почуяв, вытянула голову и, мягко ступая по мху, стала приближаться к нам.

Мы молча наблюдали за ней. Обойдя всех, она подошла к Улукиткану и дважды лизнула ему руку.

– Ну подумайте, узнала! – изумился Василий Николаевич. – Помнит, кто кормил!

Улукиткан улыбнулся.

– Собака всегда добро помнит, добром платит, – сказал он, внимательно осматривая морду гостьи и о чем-то размышляя.

На нас собачонка не взглянула.

– Собаки медведя далеко держали, – наконец сказал Улукиткан, отпуская гостью.

– Откуда ты узнал?

– На, смотри! – И он подал мне черную волосинку, грубую, с пестринкой на конце. – На морде нашел, она от штанов медведя.

– Точно. А почему ты говоришь – далеко они его держали?

– Ну да, не близко – лай бы слышали…

Вдруг он набросился на собачонку, стал грозить ей палкой, кричать, гнать прочь.

Мы удивились. Собачонка, отбежав, недоуменно смотрела по сторонам, не понимая, что со стариком случилось.

Продолжая отгонять ее, старик пояснил:

– Даже самая злая собака ласку любит. Если ее сейчас же не прогнать, пойдет с нами. А чужую собаку уводить нельзя, упаси бог! Пастухам без нее не обойтись, будут искать, потом скажут: мы утащили ее. Нехорошо! – И он стал снова размахивать палкой, кричать.

Собачонка сдалась. Поджав смешной полуоблезлый хвост, она обиженно засеменила обратно своим следом и скрылась в чаще.

Караван тронулся, завилял по тесным просветам непролазной тайги. Заработала старая пальма в руках Улукиткана. От стука растревожилась глушь, и долго где-то под горою перекликалось эхо.

За чащей – редколесье с темно-зеленым ковром из брусничника, с просторным небом. Только мы вошли в него, как впереди, неизвестно откуда, появилась все та же белая собачонка.

Улукиткан задержал караван. Нахмурил жесткие брови – неладно получается.

– Худой собака, от хозяина бежит! – бросил он с досадой и снова стал кричать на нее, грозиться.

Но собачонка и не думала возвращаться, продолжала бежать впереди каравана.

Мы заметили, что она неплохо выполняла роль проводника; видимо, не раз бывала в этих местах и хорошо знала проходы по тайге. Это подкупило нас. Успокоился и старик. Но скоро мы заметили, что она уводит нас в боковое ущелье. Улукиткан, словно опомнившись, вдруг круто повернул влево.