Пашка из медвежьего лога. Таежные встречи

В сумерках проступали лишь самые тёмные предметы. Теснее становилось в тайге. В лиловую муть уходил горизонт, становилось холодно и грустно среди кедрового безмолвия.

Идём долго. Торопимся, как бы не опередила ночь. Снова стукнул топор, но уже рядом, и тотчас же пахнуло дымом.

На небольшой поляне мы увидели примостившуюся между двух елей палатку. Там же рядом, у саней, кормилась лошадь.

– Да ведь это Кудряшка! Ей-богу, она! Гурьяныч, принимай гостей! – обрадованно кричит Василий Николаевич.

– Кого бог послал? – слышим знакомый голос старика.

Видим, как вздрогнула палатка, как распахнулся вход, и в образовавшемся отверстии показались сразу головы Пашки и Гурьяныча.

– Откуда вас вынесло? – удивляется старик и, выбравшись наружу, что-то в спешке дожёвывает, вытирает полой однорядки влажные губы. – Здравствуйте, милости прошу к нашему шалашу!

– Вот уж неожиданная встреча! На курорт приехали? – спрашиваю я, безмерно обрадованный, увидев Гурьяныча и Пашку.

– Кости старые размять решил.

Пашка, подражая Гурьянычу, тоже протягивает нам свою руку, и радостная улыбка не сходит с его лица.

– Подбил председатель колхоза. Мне бы на печке сидеть, а я поддался, взялся не за своё дело, – жалуется Гурьяныч.

– Что за дело? – спрашиваю я, сбрасывая котомку и сбивая снег с унтов.

– Об этом потом. Забирайтесь в палатку, места хватит. И похлёбка готова. Мы только сели ужинать, как услышали говор. – И, повернувшись к внуку, строго наказывает – Натай снега для чая, да поживей!

Пашка, улучив момент, таинственно, шепотком хвастается мне:

– Зверей живьём ловим с дедушкой!

– Ну и как? – спрашиваю я тоже шёпотом.

Парнишка безнадёжно машет рукой и исчезает. В палатке тепло и уютно. Больше, кажется, ничего и не нужно. Сбрасываем обледеневшие телогрейки. Нежный запах отогретой кедровой хвои, смешанный с запахом оттаявшей земли, напоминает весну. Она как будто с нами вошла в палатку. В железной печке буйствует огонь. На колышке, вбитом в землю, стоит зажжённая свеча. Приятный полумрак.

– Ишь как славно вызвездило, к утру непременно корку снежную натянет, – говорит Гурьяныч, протискиваясь через низкое отверстие внутрь палатки. – Чайку горячего или с супа начнем?

– А вы не беспокойтесь, у нас тоже кое-что есть.

– Гости сыздавна на хозяйских харчах, – заявляет старик, ставя на раскалённую печь котелок с супом.

Вваливается Пашка с ведром снега. Он застёгивает вход, и мы отгораживаемся от зимы полотняной стеною. С минуту молчим.