Наездник Ветра

– И ты хочешь ей положить конец, встретив смерть?

– Конечно. Но не любую. Мне нужна смерть красивая.

– Вряд ли какая-нибудь из них тебя удовлетворит! Ты слишком избалован красотою.

– Нет, я измучен.

Чуть помолчав, Иоанн спросил:

– Почему ты до сих пор не убил его?

– Потому, что я до сих пор ещё не узнал, кто он, – сказал Рашнар, опустив глаза.

– А может, ты думаешь, что она не переживёт его смерти?

Ответа не было. Иоанн решил, что надо заканчивать разговор как можно скорее, ибо Никифор Эротик, судя по его крикам из-за колонны, был пьян и хотел к нему, а кто-то его удерживал.

Но не императрица. Она была на виду.

– Ты помнишь Мари, Рашнар?

– Вечно недовольную проститутку? Конечно, помню.

– Она больна, – сказал Иоанн, внезапно почувствовав, что слова даются ему с трудом, – может умереть. И у неё есть враги. А мне надо ехать. Не оставляй её.

– Хорошо. Ты просишь, я сделаю. Где она?

– Я её оставил на постоялом дворе, за какой-то площадью в западной части города.

Кажется, это Площадь Быка. Есть ли рядом с ней постоялый двор?

– Да, я его знаю.

Именно в этот миг царица велела тем, кто был за колонной, прекратить грубости, и Никифор Эротик всё-таки появился перед патрикием и Рашнаром. Секретарь, точно, был основательно не в себе. Куда основательнее, чем два его собутыльника, коих он тащил за руки. Они оба были друзьями императрицы, но не из ближнего круга.

– Вот Иоанн Калокир! – завопил Никифор, пытаясь ткнуть уроженца Таврики пальцем в лоб, – сегодня он стал патрикием, чёрт возьми! Но это не помешает мне утопить его в бочке с самым плохим вином, дабы этот глупый и ограниченный человек наконец-то понял, что пить вино – это куда лучше, чем курить опиум!

– А почему именно с плохим? – спросил Иоанн, ловко уклоняясь от панибратских поползновений.

– А потому, что хорошее тебе не понравится! У тебя дурной вкус! Друзья мои дорогие, кто из вас видел эту паскудную шваль, Мари? Вы помните её рожу, её немытую шею? Так вот, представьте себе, этот дурачок…

Драться Иоанн не умел.

Но затрещина, которую он отвесил секретарю, свалила бы и Рашнара. Никифор даже и не упал, а полетел на пол. Все, кто был в зале, разом прервали свои дела, но тотчас вернулись к ним. Что было таращиться на помощника логофета, который получил в морду? Видимо, это случилось с ним не впервые, да и не в пятый раз. Феофано, которой целовал руку патрикий Пётр, другой рукой дала Иоанну знак моральной поддержки.