Наездник Ветра

Носитель этого имени встал и вежливо поклонился. Никифор и Калокир ответили ему тем же, после чего все трое взглянули на Льва Мелентия и уселись.

– Георгий, наш человек в степи, – отрекомендовал магистр своего пыльного гостя, – он оказал множество услуг василевсам.

– Я это знаю, – проговорил Иоанн. Помолчав немного, он бросил взгляд на Георгия, а затем обратился ко Льву Мелентию: – Кто возложит на меня руки?

– Императрица, само собой разумеется, – успокоил его магистр, – Никифор, иди и распорядись.

Секретарь вскочил и шмыгнул за дверь. Не дав Калокиру времени найти новый повод для ссоры, логофет снова заговорил:

– Спешу сообщить тебе, Иоанн, отличную новость. Георгий Арианит плывёт с тобою на Русь.

Калокир молчал, глядя в пол.

– Да ты, я гляжу, не рад? – спросил Лев Мелентий.

– Вопрос не в том, рад ли я, а в том, будет ли рад князь, – сказал Иоанн. Георгий Арианит, глядя на него, улыбнулся.

– Он будет рад, дорогой патрикий.

– Когда Всеслав условливался с тобой, он не знал о том, что несколько ханов договорились убить Челдая за его дружбу со Святославом, – дал пояснение Лев Мелентий, – Челдай отвёл все свои кочевья поближе к Киеву, и теперь в степи у нижнего Борисфена творится чёрт знает что!

– Если чёрт и вправду об этом знает, он мне расскажет, – пообещал Иоанн, – не то я возьму его за рога и приволоку к царице.

Георгий Арианит слегка поднял брови.

– Почему к ней?

– Да чтобы она и его отправила прогуляться куда-нибудь! Теперь я уверен, что и такая задача нашей императрице вполне под силу.

Георгий молча пожал плечами. Магистр быстро спросил:

– Итак, ты не возражаешь?

– Я ещё слишком молод, чтоб умереть, – сказал Иоанн, – тьфу, оговорился! Чтоб возражать. Всеслав отправляется в путь завтра на рассвете, из гавани Юлиана. Я могу взять только одного человека.

Георгий Арианит тут же встал, молча поклонился и быстро вышел.

– Пора и нам, дорогой патрикий, – сказал магистр, также поднявшись из-за стола, – тебе надлежит идти в Онопод, к военным чинам, а мне – в Эльвизил, к гражданским.

Никифор Фока перед торжественной церемонией принимал в Золотой палате нескольких полководцев и одного министра, выпроводив сперва полсотни других вельмож, рангом ниже. Этот вполне обычный приём производил странное впечатление.