Наездник Ветра

Торговцам, купившим у Иоанна соль, пришлось немало побегать в поисках грузчиков. Среди этих последних внимание Калокира привлёк один. Это был смешливый, очень приятный на вид парнишка годов семнадцати. При довольно высоком росте он не казался особенным силачом, но восьмипудовые мешки с солью запросто перетаскивал по два сразу, беря их правой и левой так, будто это были снопы соломы. Шагая с ними по сходням, он пару раз всё же оступился, но не упал. Его старшие товарищи брали каждый мешок вдвоём, кряхтя и сгибаясь под его тяжестью.

– Лихо ты таскаешь эти мешки, – заметил по-гречески Иоанн, подойдя к старательному работнику. Тот ещё не успел отдышаться. Убрав монеты в карман, он неторопливо обвёл Иоанна взглядом, не понимая, чего от него хотят, и сказал:

– Приходится.

– Ясно. Как тебя звать?

– Рагдай.

– Ты, вижу, с Руси?

– С Руси. Из Переяславля.

Про этот город, стоявший среди днепровских равнин, в Херсонесе знали. Из него в Таврику степным шляхом шло очень много товаров.

– Ну а меня зовут Иоанн Калокир, – представился отпрыск градоначальника, – ты слыхал, наверное, это имя?

– Как не слыхать? Слыхал.

Сын стратига понял, что русс узнал его сразу. Значит, он находился здесь, в Херсонесе, не один месяц.

– Ты вино пьёшь, Рагдай?

– Хочешь угостить?

– Да, можно.

– А где?

– Вон, в том кабаке.

Пока шли вдоль берега, Иоанн искоса глядел на своего спутника. Тот лицом походил на девушку, хоть пострижен был кое-как. Взгляд его больших, светлых глаз выражал готовность ответить на все вопросы.

– Зачем ты ушёл с Руси? – спросил Иоанн.

– Три года назад печенеги деревню нашу сожгли, всех моих убили. И мать, и младших сестёр, и отца, и деда. Мы жили не в самом городе, а в предместье. Переяславль уцелел, но я всё равно не хотел оставаться там.

– А ты уже очень хорошо говоришь по-гречески!

– Да я и степной язык ещё знаю.

– Ты был в других городах империи?

– Был, во многих.

Им повстречался воин, служивший в охране гавани.

– Где начальник твой? – властно задержал его Калокир.

– А ты кто такой, чтоб мне учинять допрос посреди дороги?

На голове Иоанна был глубоко надвинутый капюшон. Откинув его, молодой человек повторил вопрос.