Наездник Ветра

Всех греков он порубил, мне сказал: «Иди к Святославу и передай, что я – его лучший друг!»

– Ну, и передал ты? – спросил Всеслав.

– Не пришлось.

Солнце уплыло на западную часть неба. За окном слышались голоса. Это возвращались в предместье купеческие дружинники. По условиям договора они не имели права ночевать в городе.

– Мне пора, дорогой Всеслав, – вышел Иоанн из краткой задумчивости, – а ну, давай по последней, и я пойду!

Наливая брагу в ковши, Всеслав сказал тост:

– За благополучное плавание!

– И спокойную степь, – прибавил гусляр.

– До послезавтра.

– Встречаемся на рассвете, – кивнул Всеслав, – мои корабли стоят у причалов гавани Юлиана.

– Договорились.

– Я тебя провожу, – вдруг вызвался Авраам тоном залихватского дружелюбия. Иоанн не стал возражать.

Они медленно шли вдоль берега. Солнышко, уйдя в дымку, грело, но не пекло. Над морем кричали чайки. Волны лизали берег и оставляли на камнях пену.

– Чего-то недостаёт в этой панораме, не правда ли? – будто думая вслух, негромко спросил купец, – мне кажется, кораблей. Пускай небольших – главное, чтобы их было очень много. Как можно больше!

– Я этого не хочу, – сказал Иоанн, – и не захочу никогда. Ответ мой понятен?

– Да, дорогой патрикий! Твой прямодушный ответ не только понятен, но и весьма убедителен, ибо он подтверждается славным делом. Кто, как не ты, два года назад спас эту империю от вторжения?

Калокир вдруг остановился.

– Кто за тобой стоит?

– Патрикий, не далее как сегодня утром ты задал точно такой же вопрос помощнику логофета. Вспомни, что он ответил тебе. Мой ответ не будет иным. Меня везде слишком хорошо знают, и я поэтому не могу быть низким шпионом.

– Спасибо за прямодушие и тебе. А теперь скажи, чего от меня хотят?

– Чтоб ты был внимателен.

Взгляд Авраама был почти ласковым. Рассмеявшись ему в лицо, Иоанн круто повернулся и пошёл к городу, ускоряя шаг. Хазарский купец глядел ему вслед, пока он не затерялся в толпе на пристани.

– Дьявол бы его взял, – сплюнул Авраам, – или дьяволица!

Глава пятая

Иоанн сидел в портовой таверне, не замечая людей, которые рядом с ним что-то не могли поделить и уже хватали за ножки тяжёлые табуретки. Ему было не до них. Он вспоминал прошлое.