Наездник Ветра

– Но мы не охотники, Святослав!

– Рыба, говорю, сама на берег выпрыгивает, потому что в реках ей тесно! Раньше весны не смейте являться в Киев. И чтобы духу твоего здесь не было завтра! Ты меня понял?

– Да, государь, – пробормотал викинг и торопливо уселся. К столам приблизились виночерпии. Святослав дал знак наливать.

– За князя! – провозгласил Свенельд, с мальчишеской прытью пятидесяти двух лет вставая во весь свой небольшой рост. Все гости его, кроме Святослава, также вскочили и осушили чаши, глядя на князя с такой высокой самоотверженностью и лихостью, будто пили за него яд.

Потом вновь уселись, чтоб совершить ещё один подвиг – съесть всё, над чем поработал большой отряд поваров.

У дверей стояли несколько отроков из великокняжеской свиты. Им за столом не хватило места. Был среди них и Рагдай. На пир он приехал уже верхом. Два часа назад Святослав подарил ему вороного угорского жеребца шести лет. Рагдай его выбрал сам, пройдясь по конюшням вместе с дворцовым ключником. Этот ключник вручил ему также меч на ремённом поясе.

Второй тост произнёс Гийом. Взяв у виночерпия до краёв наполненный кубок, он с благородной нежностью улыбнулся возлюбленной Святослава и предложил выпить за неё.

– Ура госпоже Роксане! – крикнул Лидул и вскочил явно вызывающе, будто бы ожидая, что кто-нибудь посмеет не встать. Таких, разумеется, не нашлось, даром что Роксана была всего лишь наложницей-христианкой, а не княгиней. Ведь даже те, кто не слишком любил надменную египтянку, при всём желании не могли не боготворить её.

Она улыбнулась Гийому, сделала угрожающий жест Лидулу, чтоб он не слишком усердствовал, и позволила себе скромный глоток вина за саму себя. Когда все опять уселись, произнесла слова благодарности. Три десятка особенно обожавших её дружинников прокричали ей вновь «Ура!», все прочие подхватили, и пир пошёл оживлённее.

– Славный у тебя перстень, друг мой Гийом, – воскликнул чуть погодя Святослав, заметив на пальце франка крупный рубин в золотой оправе, – и где-то я его видел, кажется!

– На моей руке, государь, – откликнулся сарацинский купец Джафар, сидевший весьма далеко от князя, – я подарил его доблестному Гийому просто, в знак дружбы.

– Хорошие у тебя друзья, доблестный Гийом, – усмехнулся князь, – очень жаль, что мои все друзья – воры да мздоимцы! За что взял перстень?

– Уж очень он мне понравился, – отвечал конюший, протягивая тарелку прислужнице, чтобы та положила в неё солёных грибов.