Наездник Ветра

Да и сам исчезни, нечего здесь торчать!

– Он Сновиду нужен, – сказал гусляр, подмигнув, – Горюн, дело верное!

– Да на что он нужен Сновиду? А, впрочем, ладно, пускай сидит.

Вирадат и Хайм отошли к Агари и скомороху. Нарочно или случайно все четверо оказались рядом с Топтыгой. Тот продолжал почивать, сидя на полу, склонив огромную голову, пустив слюни. Лихие же присоединились к Рагдаю, который так и сидел за столом, и жадно взялись за своё любимое дело. Довольно долго был слышен лишь хруст хрящей, звон ковшей да плеск в них хмельного пойла.

Рагдай сидел просто так, а его недавние собеседники наблюдали молча.

– Ну что, Василь, где этот дурак Хорш со своими суками? – сплюнул на пол Горюн, слегка захмелев, – может, он беду какую почуял?

– Нет, Горюн, нет, – отвечал Василь, давясь пирогом, – худо ему стало! Открылась рана.

– Так надо было добить его, чтоб не мучился! Никогда ему не прощу, что столько ребят полегло из-за его дури.

– Да ты пожалел бы лучше о шестерых варягах, – промолвил самый косматый и бородатый ватажник, – как бы нам не пришлось из-за них ещё раз кровью умыться!

– Они ведь были друзья самого Лидула, – вставила баба, хлебнув из чаши вина.

– Вот мне на Лидула, – вторично плюнул Горюн. Рыгнув, он опять потянулся к браге, – что-то мы мало пьём, ребята!

Груды костей на столе росли, а жбаны пустели. Девки особенно налегали на всё подряд, оттого помалкивали. Агарь поднесла ещё и вина, и мяса.

– А у жида неплохая жёнка, – заметил кто-то, – гляньте-ка, парни, какая у неё …! Я уже прямо весь обслюнявился.

– Да, вечно эти жиды берут себе всё самое лучшее, – согласился Василь, зевая. Агарь как раз проходила мимо него. Он вдруг её обхватил громадной ручищей и усадил к себе на колени. Она попыталась вырваться, да уж где ей было мериться силой с парнем, который съел девять пирогов! Он мог бы легко раздавить её одним пальцем. Хайм побледнел, но не шевельнулся. А вот Лелюк сделал шаг вперёд.

– А ну, отпусти её! – сказал он.

Тут же за столом стало тихо. Василь взглянул на щуплого скомороха с недоумением. А потом он поднялся, крепко держа жидовку левой рукой, и сжал кулак правой. Этот кулак был немногим меньше, чем голова Лелюка. Когда два эти предмета встретились, скомороху пришлось удариться головой ещё и об пол. У него из носа двумя ручьями потекла кровь. Лихих это позабавило, а медведь сразу же проснулся и заревел, вскочив на четыре лапы.