Кубыш-Неуклюж

Но владелец бульдога не сильно страдал от этого, потому что жил на втором. Запирая дверь, он прислушивался – понять, не стоит ли кто-нибудь на площадке между вторым и первым, возле почтовых ящиков. Было плотно накурено, но царила полная тишина. Она объяснялась просто: две девушки, источавшие сигаретный дым, прервали свой разговор и во все глаза смотрели на парня с косящим в правую сторону правым глазом и белой тростью в левой руке, которого тащил вниз бульдог, мешая запирать дверь. Когда замок всё же щёлкнул и молодой человек, убрав ключ в карман, шагнул на ступеньку, одна из девушек обратилась к нему с вопросом:

– Скажите, это японский хин или мопс?

– Ни то, ни другое, – дала ей ответ вторая, ростом слегка повыше её и светловолосая, – это французский бульдог!

Собачник смолчал, так как возразить было нечего.

– Ой, как страшно!

Сделав затяжку, она опять пристала к спускавшемуся по лестнице парню:

– Как его звать?

– Жоффрей, – представил приятеля косоглазый, стараясь замедлить шаг – голоса у девушек были очень даже приятные.

– Он ваш помощник? – не унималась брюнеточка, – поводырь?

– Да, типа того. Но по основной специальности – клоун.

– Могли бы не говорить, он очень смешной! Вы совсем не видите?

– Да, совсем.

– А как вас зовут?

– Серёжа.

Жоффрей уже миновал курильщиц, тянул на следующий пролёт.

– Меня зовут Рита, – представилась любопытная, – её – Света. Она – блондинка, весьма высокая. Я – брюнетка, среднего роста. Мы будем жить в шестьдесят четвёртой квартире, прямо напротив тебя.

– Вы сняли её?

– Да, сняли. Час назад въехали. Если что, заходи, поможем.

– Спасибо.

Уже сворачивая к подъездной двери, Серёжка вновь услышал вопрос, но на этот раз от блондинки:

– А с задней лапой что у него?

– Какое-то воспаление и отёк, – объяснил Серёжка, – от реагентов, которыми зимой асфальт посыпали.

– В клинику обращался?

– Да!

– Что назначили?

– Мочегонные.

Вдавив кнопку, Серёжка двинул плечом по тяжёлой двери, и Жоффрей дёрнул его в холодную гололёдную ночь. Апрель приближался к десятым числам, а год стоял две тысячи третий. В две предыдущие ночи слегка морозило, и на крышах опять повисли сосульки.