Кубыш-Неуклюж

– Других театров поблизости я не знаю, – сказал Серёжка, – а вот элитной английской школе, которая здесь, за автостоянкой, требуется уборщица. Надя, девчонка из шестьдесят второй, вчера мне сказала, что ту, которая там работала, директрисе пришлось уволить.

– Я вчера проходила мимо этой элитной школы, – зевая, сказала Рита, – вряд ли она элитная. Я бы даже сказала, что она стрёмная. И за что эту бабу пришлось уволить? Надеюсь, не за растление малолетних? Если за это там увольняют, то Светочка не продержится и двух дней.

– Я не занимаюсь сексом с несовершеннолетними, – возразила Света, – тебе только по уму двенадцать, по паспорту – двадцать пять.

– Я правильно понимаю, что ты согласна работать в школе?

– В элитной – да. Но надо сначала поговорить с этой директрисой.

Серёжке сильно хотелось спать. Поблагодарив девушек, он поднялся. Тут же вскочил Жоффрей. Было непонятно, как он сквозь собственный храп сумел уловить движение друга. Рита самым любезным голосом пожелала гостям спокойного окончания ночи, а Света молча их проводила до самой двери.

– Что же нам теперь делать, ваше величество?

– Ничего ты уже не сделаешь, – пробубнила Рита, зевая, – да и зачем? Что тебя опять не устраивает, моя дорогая? То, что ты уже не получишь красный диплом МГУ? Захочешь – получишь.

– Так я должна захотеть?

– Неужели я должна захотеть? Все мои хотелки перегорели.

– Да всё ты отлично знаешь! – вспылила Света, – и всегда знала. Поэтому и тянула меня за собой на дно. И не отпускала. Конечно, одной умирать тоскливо!

Не дожидаясь ответа, Света стремительно удалилась в ванную. Рита столь же стремительно пошла спать. Она целый час ворочалась, размышляя, что можно было ответить Свете. Но варианты на ум не шли. И уснула Рита с тяжёлым сердцем.

Глава третья

Утром, с шести до семи, Наташа красила волосы. А потом доделывала ремонт. Ей очень хотелось всё завершить до полудня, чтоб пообедать в приятной, праздничной обстановке, купив бутылку «Мадеры». Задача была реальная. Оставалось только оклеить кухню обоями да приделать плинтусы. Комната и прихожая были уже оклеены. От потолков невозможно было оторвать взгляда – так аппетитно они белели дорогой краской, наложенной на шпаклёвку.