Прирученная воинами

Нам не нужна была вода для купания, но мы продолжали придерживаться древней традиции по одной простой причине – удовольствие.

Возбуждение никуда не делось, на конце члена выступали капли смазки. Черт, а что если регенерация сработала слишком хорошо и дала мне охренительную потенцию, потому что раньше я никогда не восстанавливался так быстро? Я повернулся лицом к воде и прислонился спиной к стене душевой кабинки, снова сжимая член в ладони. Меня окружало тепло, и я попытался вспомнить.

Сон. Ее мокрую киску. Ее полную, круглую грудь.

– Командир! – в коммуникаторе ванной комнаты прозвучал взволнованный голос, и я замер. Черт возьми.

– Закар слушает, – прорычал я. В этот раз воспоминания были яснее. Я вспомнил больше подробностей, а теперь видение пропало, этот придурок испортил момент и образ снова исчез.

– Командир, чрезвычайная ситуация. Вы нужны в первом медпункте.

– Что случилось?

Наступила недолгая тишина, и я снова провел рукой по члену, потом еще раз, а потом зарычал. На этот раз у меня не было времени закончить. Мне придется упаковаться в форму, и жесткая черная броня сожмет мой злосчастный стояк, как тиски.

– Доктор Закар велел передать вам… я не могу этого сказать, сэр.

Я невольно гоготнул. Можно только представить, что мой ехидный двоюродный братец поручил этому парнишке передать мне.

– Не стесняйся. Что он сказал?

Офицер со вздохом ответил:

– Он сказал, чтобы вы тащили свою задницу в медпункт, и быстро. Ваша партнерша прибыла.

– Моя кто? – я повысил голос, и он эхом отозвался от стен маленькой ванной комнаты.

– Он приказал мне прервать связь. Простите, сэр, – коммуникатор отключился, и я по-быстрому ополоснулся и вытерся. Голова кружилась.

Моя партнерша? О чем, черт возьми, он говорил?

Несколько минут спустя я пронесся по зеленым коридорам, ведущим в первый медпункт.

– Что за хрень, Рав?

Он повернулся на каблуках на звук моего голоса.

– Тысяча чертей, Григг. Какой же ты медленный, – Рав был напряжен и взволнован, глаза блестели то ли от беспокойства, то ли от страха, я не мог понять. Желание успокоить и приободрить его перевесило раздражение, пульс замедлился. Я положил руку на плечо Рава и сжал его.

– Я здесь.