Прирученная воинами

Прозрачная крышка автоматически закрылась над его побитым и изломанным телом; датчики сразу же начали работать. Мы отступили и осмотрели открытые ожоги и рваные раны на его лице, которые теперь были хорошо видны.

– Ему повезло, что он не потерял правый глаз, – медик, который помогал мне, привычными движениями изменял настройки панели управления, чтобы организм Григга излечился настолько быстро, насколько физически возможно.

– Ему повезло, что он не умер, – Трист хлопнул окровавленной ладонью по прозрачному корпусу.

Он повернулся ко мне, и я покачал головой:

– Не смотри на меня так.

– Ты его второй. Брат. Ты что, не можешь заставить его образумиться? Так больше не может продолжаться, – от ярости Трист стал из бледно-желтого темно-золотым. – Он командир этой боевой группы, а не пехотинец или летчик-истребитель. Мы не можем потерять его.

– Он вдохновляет подчиненных, – почтительно отозвался медик с другой стороны капсулы. – О нем говорят в столовой. И не только.

О нем говорят везде.

– Тебе обязательно находиться здесь? – спросил Трист.

Медик посмотрел на панель мониторинга.

– Лечение проходит в нормальном режиме. Все протоколы регенерации установлены.

– Тебе обязательно находиться здесь? – повторил Трист.

– Технически – нет, – быстро ответил молодой новобранец, и от страха его кожа побледнела до болезненно-серого цвета, почти такого же, как и его униформа. На то была веская причина. Капитан был почти таким же большим, как Григг, и в два раза злее.

– Оставь нас.

Через несколько секунд я остался наедине с капитаном, и он опустился в кресло в углу комнаты.

– Как мы можем остановить его? Он же ненормальный. Черт, он просто превращается в дикого зверя, как гребаный атланский берсерк.

Теперь, когда опасность миновала, к облегчению примешалась злость. Я сел рядом с Тристом, чтобы мы оба могли следить за бессознательным телом командира. Наши руки и форма были в крови.

– Мы не можем его остановить, – глядя на окровавленные ладони, я боролся с желанием задушить Григга.

Я любил его как брата, но он не должен был допускать, чтобы отцовская злоба толкала его на крайности. Он слишком много рисковал. Он играл в очень опасную игру и проигрывал. Он остался жив, так что это был не полный провал, но что в следующий раз? А потом? Когда-то ему не повезет. В следующий раз он действительно может умереть.

Мне это надоело. Тристу это надоело.