Эйдолон

Херцегеши проехала мимо бочек с пурпурными метками и печатью Саггары. Амарантин для погрузки и доставки в Гаур. Кучка работников порта, восседавших за импровизированными столами, сооруженными из досок, уложенных поверх пустых бочек, спорили с тремя людьми на смеси баст-каи и всеобщего. Обмен репликами становился все громче и враждебнее. Каи отказывались отдавать амарантин, не проверив манифест, а люди требовали погрузить краску на корабль без промедления.

Спор резко оборвался, когда херцегеши в сопровождении эскорта остановилась перед ними.

– Ваше высочество, – произнесла троица на гаурском.

– Херцегеши, – воскликнули остальные на баст-каи.

Ильдико спешилась, сжимая в руке манифест.

Она кивнула служащим.

– Где начальник порта?

– Я сейчас его приведу, херцегеши. – Один из каи убежал, растворяясь в толпе.

Ильдико посмотрела на людей и остановила взгляд на старшем мужчине, поседевшем от бурь и многих лет, проведенных в плавании.

– Кто из вас капитан судна или второй помощник?

Ее догадка оказалась верна.

Седой мужчина вышел вперед и поклонился во второй раз.

– Ваше высочество, я капитан Глэй с «Хитрого лиса». – Он махнул в сторону пришвартованного за его спиной корабля.

Ильдико выгнула бровь. Принимая во внимание сложившуюся проблему, херцегеши сочла название судна весьма подходящим. Она помахала стопкой бумаг перед носом моряка.

– У нас проблема с грузовым манифестом, капитан. Похоже, начальник порта в Гауре дал вам перечень, который невозможно прочесть, если только вы не жрец или его ученик.

Улыбка капитана застыла, плечи напряглись.

– Я ничего не знаю, ваше высочество, – ответил он старательно мягким тоном. – Мы загрузились с парусника «Морской конек». Их капитан заверил меня, что весь груз учтен. По-моему, все в порядке, так что мы заберем краску и доставим ее в Гаур, если не возражаете.

Покусывая нижнюю губу, Ильдико пролистала страницы и просмотрела списки предметов с их количеством и весом – все было написано на древнегаурском.

– Возражаю, – ответила она. – Торговцы каи не смогут прочесть ваш манифест, поскольку язык им чужд. – Она протянула бумаги. – А вы можете?

Ильдико подавила смешок, когда капитан отпрянул, будто ему протянули живую гадюку.

– Кажется, нет. Однако кто-то счел уместным составить список на храмовом языке.