Alatis. Наследие. Книга 1

Мы скрылись из виду за высокими кустарниками.

– Я смотрю вы совсем страх утратили? Возомнили из себя всемогущественных? – возмутился он, резко поворачиваясь ко мне.

– Простите? – попытался я упростить ситуацию.

– Ты все понимаешь. Средь белого дня приходите на похороны главы Абсорбс Глобал Индастри без всякого стыда и уважения?

– Я пришел сюда почтить память покойного Льюиса, а не оскорблять его, или самому выслушивать необоснованные оскорбления.

– Сколько вас здесь? – настаивал он.

– Я пришел один, чтобы…

– Да, да, да! – прервал он меня – Почтить память Льюиса Кокса.

– А кто ты? – неосторожно спросил я.

Он усмехнулся только губами, презрительно глядя мне в глаза.

– Глава Абсорбс Глобал Индастри. – произнес он, и мое сердце буквально ушло в пятки. От удивления у меня чуть ноги не подкосились, в голову ударила кровь и на мгновение я забылся.

– Ничего ли ты не перепутал? – насмешливо ответил я – Ты предлагаешь алатису предать братство и работать на тебя? На Абсорбс в твоем лице? С тобой все в порядке, парень?

Он лукаво улыбнулся в ответ.

– Я знаю кто ты, и знаю, что в тебе течет кровь человека. Так что это будет всего лишь наполовину предательство. А дрожь в твоем голосе говорит мне о том, что тебе сейчас очень страшно.

– Никогда в своей жизни я не предам то, во что верю. – прошипел я.

– Тогда она продлится еще недолго. – засмеялся Максвелл.

– Не забывай, – прошептал я, подходя к Максвеллу – что случилось с предыдущим главой, считавшим себя самым умным и сильным.

– Фридрих был узколобым глупцом, Льюис – слишком слабым, чтобы убить кого-либо. Но не я.

– Чем же ты лучше их? У Льюиса хотя бы была совесть? А что есть у тебя?

– Ты сейчас поймёшь, что важно то, чего у меня нет.

Я засмеялся, не в силах сдерживать свою злость и презрение.

– Впрочем, не это важно. – добавил он – С завтрашнего дня всем твоим братьям лучше бы спать с оружием под подушкой, ну или как вы там спите.

– Не боишься, что со своими амбициями ты не доживешь и до завтра? – насмехался я.

– Во мне нету страха. Лишь ненависть. – пугающе спокойно и умиротворенно ответил Максвелл.