S-18. Охота за сокровищем

Макдауэлл должен держать груз на своем самолете, пока они не доберутся до Немахи, их следующей остановки после того, как они закончат свое представление в Аткинсоне. Это означает, что Макдауэлл будет держать груз у себя по крайней мере 24 часа. Большую часть времени он летает на самолете с четырьмя пассажирскими салонами, но для одного из трюков он поднимается в воздух на быстром двухместном самолете. Вот тогда у меня будет шанс захватить наркотик в его самолете и арестовать его, когда он приземлится.

– Звучит неплохо, если ничего не подведет, – кивнул Тим.

– На этот раз промахов не будет, – пообещал федеральный агент.

Они подробно обсудили планы задержания Макдауэлла, и, прежде чем он покинул офис, Прентисс пообещал встретиться с главным редактором на следующий день.

– Я рассчитываю, что вы двое будете со мной в воскресенье, – сказал он перед уходом. – Может произойти утечка информации, если я вызову местную полицию или даже кого-нибудь из полицейских штата в здешних казармах.

Когда офицер по борьбе с наркотиками ушел, Ральф вытер лоб и плюхнулся в кресло за своим столом.

– Поговорим о новостях, – сказал он. – В редакции газеты ничего никогда не приходит поодиночке. Сначала ты приходишь с таинственным мистером Семь, потом мы устраиваем авиашоу, а теперь выясняется, что дядя Сэм разыскивает главу воздушного цирка за торговлю наркотиками. Что дальше?

– Узнать личность “мистера Семь”, – ухмыльнулся Тим.

– Об этом можешь не беспокоиться, – фыркнул Ральф.

 – Сейчас почти полночь. Я иду домой, и я ожидаю, что мне будут сниться всевозможные кошмары.

– Если ты вдруг узнаешь личность “мистера Семь”, я буду рад ответить на звонок, даже если будет три часа ночи, – сказал Тим.

– Только я не буду звонить тебе, даже если я внезапно открою какую-то скрытую нишу в своем мозгу и вспомню, кто он такой.

Ральф бросил эти слова через плечо, выходя из редакционной комнаты.

Тим взял авиационный журнал, в котором была фотография летчиков Хай Флайерз, и снова посмотрел на напечатанное изображение Эйса Макдауэлла.

Глаза были жестокими, колючими, безжалостными. Даже на неодушевленной странице в них было что-то тревожное. Рядом с Макдауэллом была фотография Томми Ларкина. Он был примерно одного возраста с Тимом или Ральфом, коренастый и хорошо сложенный мужчина.

Тим положил журнал обратно в один из ящиков, выключил свет и вышел из кабинета.