Кетополис. Мое имя никто

Разливает шампанское по бокалам.

– Выпьете, Козмо? – говорит он, – Напоследок. Прежде чем я размозжу вам голову?

Глаза неестественно блестят. Голос иногда плывет, как на заезженной пластинке.

И тут я понимаю, что происходит. Тушинский играет трезвого.

А на самом деле…

Додумать я не успеваю – дверь открывается.

– Вот вы где! – Ядвига замолкает, смотрит на нас по очереди – внимательно. – Так, – она входит в комнату, – Что здесь происходит?

Мы молчим.

– Ничего не было, – говорит она. – Слышите? Ничего.

Вы сейчас мне это оба пообещаете.

Ядвига встает между нами. Пользуясь моментом, я вынимаю у Тушинского из пальцев бокал и отступаю на шаг. Движение почти танцевальное. Раз – и готово. Весело.

Актер стеклянеет.

– Генрих, пожалуйста… – она заступает ему дорогу. – Козмо!

Интересно, как меняется её голос. Минуту назад – сама мягкость, сейчас – укротительница тигров. Еще немного – и мне разожмут челюсти стволом револьвера.

Шампанское щекочет небо. Хорошо.

– Вам уже хватит, Генрих.

Оставьте мальчика в покое.

Она осекается.

Пауза.

Я с силой швыряю бокал в пол и выхожу.

…Вообще-то, нам обоим было достаточно. В отличие от невменяемого Тушинского, я это прекрасно понимал. Но меня неожиданно взбесило это «мальчик». Если бы меня отвергли, я бы ушел отверженным. Это почетная капитуляция, уходим под барабанный бой, распустив знамена. Но так! Так!

В общем, кровь должна была пролиться.

…Меня трясет. За моей спиной разливается запах шампанского – липкий, сладкий.

Просачивается в щель под дверью. Я врываюсь в гостиную и с разгону натыкаюсь на человечка в дешевом партикулярном платье. Черт, он-то откуда взялся? Жидкие светлые волосы. Человечек оборачивается, чтобы возмутиться, открывает рот…

На редкость уродливая рожа. Я говорю:

– Будете моим секундантом?

– Я-я? – «уродливая рожа» еще и заикается. Прекрасно!

– Да.

– Это т-так… я н-не знаю, что сказать…

– Скажите: всегда к вашим услугам, господин Дантон.

Белесые брови поднимаются и опадают.

– Я-я к вашим… – он спохватывается: – Н-но я же н-ничего не знаю!

– Тем лучше. Сейчас я вам все подробно объясню. Вы тонкий человек, вы поймете. Мне нанесли страшное оскорбление, – я голосом выделяю «страшное». Мне весело, я уже все решил. Человечек покорно кивает. Бедняга. Похоже, он из тех, кто вечно «делает услуги». А ведь молодой совсем. – Кстати, как ваше имя?

– П-по… – он мучительно выгибает брови. – Я-ян П-по…

– Отлично! Так вот, дорогой Ян.