Агент Девять и тайна драгоценностей

 – Мне кажется, что это мог быть приступ острого несварения желудка.

– Возможно, – согласился Боб, но для собственного удовольствия он предпочел бы, чтобы Талли осмотрел врач. Он вышел в коридор, чтобы поговорить с проводником пульмановского поезда.

– Вы не знаете, есть ли в поезде врач? – спросил он.

– Я не знаю. Сегодня мы налегке, но я выясню; вашему другу стало хуже?

– Нет. Ему лучше, но я хотел бы выяснить, что с ним случилось.

– Я могу телеграфировать заранее, чтобы скорая помощь встретила нас на следующей станции, – предложил проводник.

– Я не думаю, что в этом будет необходимость, – ответил Боб. – Нам не терпится добраться до Джексонвилла на этом поезде. Однако я хотел бы, чтобы вы выяснили, есть ли в поезде врач.

Когда проводник поспешил прочь, Боб вернулся в купе для курящих. Было что-то определенно озадачивающее и тревожащее во внезапной болезни, постигшей Талли, поскольку последний обычно был в добром здравии.

Боб вспомнил дни их совместной работы в архивном отделе Военного министерства, пытаясь вспомнить, случались ли у Талли когда-нибудь внезапные обмороки.

Хамса вышел из купе для курящих, и Боб с Талли остались одни. Прошло полчаса, а Талли все еще пребывал в глубоком сне.

Поезд остановился один раз, на долгую остановку за углем и водой, и только после того, как он возобновил движение, проводник поезда вернулся в купе.

– Я проверил весь поезд, даже сидячие вагоны, но тут нет даже ветеринара. Вы уверены, что не хотите, чтобы мы телеграфировали, чтобы вас встретила скорая помощь? Мы будем на следующей стации через полтора часа.

– Я дам вам знать точно немного позже. Если он не очнется от этого сна, возможно, придется сделать именно это.

– Я могу еще что-нибудь сделать? – спросил проводник, но Боб покачал головой.

– Я останусь здесь и присмотрю за ним. Если мне понадобится какая-нибудь помощь, я дам знать.

Занавески в дверном проеме со свистом опустились за удаляющейся фигурой проводника, снова оставив Боба и Талли наедине.

День клонился к закату, поезд мчался на юг, и равномерное пощелкивание рельс под ним указывало на то, что поезд двигался со скоростью не менее мили в минуту. Дорожное полотно было гладким, и высокая скорость не создавала неудобств.

Пока Талли спал, Боб изучал лицо своего спутника.