Группа поддержки для выживших девушек

Это никакая не катастрофа, никакая не проблема, ведь все когда-нибудь кончается и нам всем нужно двигаться дальше, а шестнадцать лет – долгий срок, я просто хочу сказать об этом, чтобы всем было понятно. Кто-то должен объяснить Дани, что именно она делает.

Телефон Мэрилин снова жужжит, ставя раздражающую точку в конце моей долгой речи.

– Мне сейчас нужно быть рядом с Мишель, – говорит Дани. – Я пришла из уважения, чтобы сказать вам об этом глаза в глаза.

Я думаю остаться дома в первый четверг следующего месяца.

Я думаю, что моя жизнь сжимается до размеров моего квартала, до размеров моей квартиры, до размеров моих четырех комнат. Я думаю о том, что больше никогда не увижу другого человеческого существа, которое по-настоящему знает меня.

– Но после смерти Мишель ты останешься одна, – говорю я, зная, что говорить такие вещи не следует. – Тогда тебе понадобимся мы. Ты приползешь назад.

– О’кей, – говорит Дани и встает. – У меня все. Адрес моей электронной почты вы все знаете.

– Останьтесь, пожалуйста, – говорит доктор Кэрол. – Еще полчаса. Можете вы хотя бы сказать нам, что вас привело к такому решению?

Дани вздыхает и проводит рукой по своим коротко подстриженным волосам.

– Когда мне стукнуло пятьдесят, я поняла, что к концу я уже ближе, чем к началу. Я больше не хочу оставаться в прошлом. Я хочу жить дальше.

– И вы не считаете, что группа помогает вам жить дальше? – спрашивает доктор Кэрол.

– Это ничуть не о прошлом, – взрываюсь я.

– Не дерзите, – остерегает меня доктор Кэрол.

Я игнорирую ее.

– И как насчет нас? – спрашиваю я. – Мы тоже о настоящем. Мы ведь друзья, верно? Мы части жизней друг друга. Это обо всех нас. Это о… о нашей дружбе.

Дани оглядывает круг, ее взгляд задерживается на каждой из нас, а телефон Мэрилин продолжает жужжать, жужжать, жужжать, словно смеется надо мной, и я вижу, что Мэрилин ничуть не волнует то, что происходит вокруг нее, она думает только о своем чертовом телефоне.

А потом непроизвольно дергается рука Джулии – ее телефон тоже начинает вибрировать.

– Все, что я вижу, – говорит Дани, – это нескольких женщин, которых я едва знаю и которые одержимы тем, что случилось с ними в школе.

– Которых ты едва знаешь? – переспрашиваю я. Я даже не могу поверить тому, что она сказала это. – Да мы же знаем друг друга тысячу лет.

– А что мы знаем? – спрашивает Дани. – Ты даже не дала нам своего домашнего адреса.