Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

Он все еще был бледен, но кожа его выглядела мягкой, без единой морщинки, а разделенные на пробор волосы – густыми и здоровыми. Рубашка цвета хаки была заправлена в новые синие джинсы, а закатанные до локтей рукава демонстрировали большие сильные руки. Легкая улыбка пряталась в уголках тонких губ, словно он улыбался шутке, известной только им двоим. Патриция почувствовала, как ее рот начинает сам по себе улыбаться в ответ. В одной руке мужчина держал стеклянное блюдо для запеканки. Идеально чистое.

– Я так виновата, что вломилась в ваш дом.

– Патриция Кэмпбелл. Видите, я запомнил ваше имя и посмотрел в адресную книгу. Я знаю, как люди относятся к тому, что, принося угощение, никогда не получают обратно свою посуду.

– Право, не стоило беспокоиться. – Патриция потянулась за блюдом. Он не отдавал его.

– Я должен извиниться за свое поведение.

– О нет! Это моя вина, – сказала Патриция, думая о том, насколько сильно она может попробовать потянуть блюдо из его рук, чтобы это не показалось грубым.

Он поднял брови и наморщил лоб, его лицо стало выглядеть действительно сочувственно.

– Вы так много извиняетесь.

– Я извиняюсь, – быстро вставила она.

И, внезапно поняв, что делает, похолодела, но, вероятно, от волнения еще больше ухудшила свое положение, выпалив:

– Не извиняются только психопаты.

Сказав это, она тут же об этом пожалела и подумала, что лучше бы вообще ничего не говорила. Некоторое время он внимательно смотрел на нее:

– Печально это слышать.

Они стояли, глядя друг на друга, пока она переваривала, что он сказал, затем она рассмеялась. Через секунду он присоединился к ней. Он выпустил блюдо, и она прижала его к телу словно щит, выставив перед собой на уровне желудка.

– Я больше не буду говорить, что извиняюсь, – пообещала она.

– Джеймс Харрис. – Он протянул свою большую руку.

Она пожала ее. Ладонь была прохладной и сильной.

– Патриция Кэмпбелл.

– А еще я ужасно сожалею об этом, – сказал он, дотрагиваясь до своего левого уха.

Вспомнив о своем изуродованном ухе, Патриция слегка повернулась влево и быстро пальцами начесала волосы, чтобы прикрыть швы.

– Что ж, – сказала она. – Наверное, поэтому у людей их два.