Руководство по истреблению вампиров от книжного клуба Южного округа

Пахло пылью.

– Э-эй! Это Патриция Кэмпбелл с Пьератес-Круз.

Лишь эхо.

Прежде она никогда не бывала внутри этого дома. Тяжелая старая мебель теснилась в передней. На полу валялись коробки из винного магазина и бумажные упаковки от фастфуда. На всех стульях – циркуляры, каталоги, скатанные в рулоны старые номера местной газеты. У стены выстроились в ряд четыре серых от пыли чемодана «Самсонайт». Встроенные вокруг входной двери полки заполняли опухшие от сырости женские романы. Пахло как на барахолке «Гудвилл».

За дверным проемом слева виднелась темная кухня, дверь справа вела в заднюю часть дома. На потолке сонно крутился вентилятор. Патриция внимательно вгляделась в коридор справа, увидела в глубине полуприкрытую дверь и предположила, что там находится спальня. Из комнаты доносился стон оконного кондиционера. Раз он работает, то наверняка племянник дома.

Затаив дыхание, Патриция медленно прошла по коридору и отворила дверь.

– Тук-тук?

Человек, что лежал на кровати, был мертв.

Он лежал поверх одеяла прямо в рабочих ботинках, синих джинсах и белой рубашке на пуговицах. Руки вытянулись вдоль туловища. Мужчина был очень высок, и его ноги свисали с конца кровати. Но, несмотря на огромный рост, он выглядел изможденным. Плоть плотно прилегала к костям. Желтоватая кожа его лица, туго натянутая на череп, была покрыта мелкими морщинками, а светлые волосы выглядели тонкими и ломкими.

– Простите? – чуть слышно просипела Патриция.

Она заставила себя войти в комнату, поставить запеканку на край кровати и протянуть руку к запястью, чтобы пощупать пульс.

Патриция внимательно осмотрела лицо мужчины: тонкие губы, широкий рот, высокие скулы. Оно было даже симпатичным, если не сказать красивым. На всякий случай она потрясла человека за плечо.

– Сэр, – хрипло позвала она. – Сэр!

Ни один мускул его тела не дрогнул под ее рукой. Она поднесла указательный палец к его ноздрям: ничего. И тут ее инстинкты медицинской сестры взяли верх.

Одной рукой она оттянула вниз его подбородок, другой подняла выше верхнюю губу. Указательным пальцем залезла ему в рот: язык был сухим, ничто не мешало дыханию. Патриция наклонилась к его лицу и внезапно, по тому, как заструилась кровь в ее венах, поняла, что вот уже девятнадцать лет, как она не была так близко ни к одному мужчине, не считая мужа, конечно. Затем она накрепко прижалась своими сухими губами к его потрескавшемуся рту.