Темный Союз

До зачистки они встречались не раз, обсуждали детали атаки, но сегодня не до того – сражались оба далеко не плечо к плечу… Да и увидятся в следующий раз совсем не скоро. Или и вовсе более пути их не пересекутся: у Конксурата одни дела, у Пламени – другие.

Гротт уже собирался ретироваться, еще и запряженная лошадь нервничала (хоть и боевая, выпестованная калидитами, однако спросу с нее нет, животина чуяла (даже сквозь смрад паленой плоти и гарь) то, что скрывалось под тканью в паре локтей от ее носа и серилась от страха).

– Что в повозке?

– Не все же сжигать, у них таки есть культурное наследие.

– А ты, погляжу, заделался в братию мудрецов-коллекционеров на старости лет. Или это жадность? Захапал у тварей золотишка полный воз?

– А ты – на старости лет – превратилась в базарную бабку? – парировал конксур. – Жадность? Вполне. Никогда не скрывал сию тягу. Да, я жаден. И, как думаешь, заслужил я то, что имею?

Калидитка фыркнула и сказала:

– Передавай привет Изабелле, если не сжил ее со свету вечным брюзжанием! Да и детям… А, я и забыла, они ведь сбежали от тебя в Нуд, старая ты проказа.

Гротт снова сплюнул и злобно воззрился на грубиянку:

– Вряд ли жена тоскует по рабскому труду в твоих башнях… А Герд и Гволк и от тебя тоже сбежали – в чем их ничуть не виню. Чем болтать, следи лучше за своим сбродом. Хватит жечь. Иначе придется унимать их мне. А я не ручаюсь, что не элиминирую парочку-другую.

– Уж разберусь сама.

Гротт выдохнул, подошел к лошади и попытался успокоить, насколько мог, бедняжку. Эх, его бы кто успокоил! После откинул ткань и уставился на связанную по рукам и ногам маленькую дикарку. Она так и не приходила в сознание, хотя мерно сопела…

“Да уж, они почти ничем не отличаются от нас… – Старик поглядел на тряпичную куклу, которую девочка-редринка крепко сжимала в ладони.

Среди колючек кто-то зашевелился. Грегор увидел другого редринского детеныша – постарше, мальчишку, кажется… Глаза у того горели зеленым, как у кошки. Он не нападал, мотал хвостом, смотрел и трясся.

“Да и куда ему справиться со мной?”

Меч он все-таки обнажил, но мальчишка будто врос в землю – так и стоял.

Конксур ощутил голод. Она проснулась и учуяла силу в мелком дикаре.