Школа счастья. Роман

Качаясь на его волнах или бродя по сосновому бору, хвойным палантином наброшенном на взморье, она вспоминала видение на площади Легкие, и улыбка брезжила на её лице.

Миновало лето, на смену явилась осень в бальном золотом платье – за каникулами пришли будни. Для Харианны это были новые будни в рядах счастливого студенческого братства на первом курсе факультета логософии в Институте Нейролингвистики.

На пробный урок «Маски радости», она явилась, когда ансамбль был уже в сборе. Все обратили на нее подзорные трубы оценивающих взглядов.

– Ура, ола! – заорал танцмейстер Саларьев, вскинувши руки, будто древний человек в молитве о дожде. – С нами Харианна! Добро пожаловать в мир сказки, мир вечного танца! Ура, ура!

Она улыбнулась и невольно поёжилась: по залу, несмотря на множество присутствующих, гулял холод.

– Знакомимся! – пустил ее по кругу танцмейстер.

Первым был знойный римлянин с античным профилем, высокий и подтянутый:

– Северин. Очень приятно, – проговорил он юношеским баском, подавая руку.

– Наш герой! – безостановочно комментировал Саларьев.

– О-очень, – ответила на рукопожатие новенькая.

Из-за спины его появилась Милена («Точно камея!» – восхитилась Харианна):

– Привет!

Они обнялись, как старые приятельницы. Харианна уловила теплый аромат ее русых волос, распущенных по спине, и дружеский взгляд голубых глаз.

– Звёздочка наша! – представил Милену танцмейстер.

Затем был черед полной, крепкой дамы:

– Роза! – представилась она, не разнимая губ.

– Великая Роза! – не смолкал танцмейстер.– А большая так уж точно.

«Кубик», – обозначила ее для себя Харианна.

Рядом стояла маленькая, похожая на сушёный абрикос блондинка в ботфортах:

– Клавдия!

«Кого же она мне напоминает?» – улыбалась Харианна.

– Мишель Мерсье! – ответил на ее мысли Саларьев, ставший сейчас конферансье.

Затем была худенькая, кротко-смиренная, будто святая, женщина:

– Мария, – робко улыбнулась она.

– Ты еще попробуешь булочки нашей Марии, санта Лючии! – пообещал конферансье.

За ней:

– Ян Покленов, – высокий, подтянутый гусар, облагороженный залысинами, блестевшими, как полировка на дорогой мебели.

– Это лорд дизайна! – не замолкал Саларьев.

За ним показалась юркая особа женского пола с прозрачными голубыми глазами и выдающимся носом:

– Геката! – присела она в шутовском реверансе.