Мальформ

Эдит даже удивилась аккуратности и проворности Ханны – та, не расплескав ни капли кофе, все это перемешала ложечкой и уже вручила ей чашку на блюдце.

Обе девушки застыли у колыбели. Он спал.

Эдит заметила толику любопытства на лице Ханны, но та легко с ним расправилась, чуть прижав подбородок к своему высокому кружевному воротнику, чтобы не вытягивать шею, а взор ее тут же обратился к юной мисс и ее бледности.

– Выпейте, мисс, сразу станет лучше, – посоветовала она, непринужденно замерев на месте.

Эдит осторожно отпила. Кофе уже не горячий, самое то, чтобы быстро проглотить. Приторный до тошноты, но бодрящий и приводящий в чувство, напиток.

– И булочки просто объедение, – предложила Ханна, вернувшись к столику. – Я после вуаритета только и делала, что ела сладости. Больше ничего не хотела, – поделилась она, понимая каково сейчас юной мисс Эдит Милтон, – даже набрала добрый десяток фунтов! – Девушка похлопала себя по осиной талии.

– Не верю! – Эдит покачала головой.

Ханна выглядела очень стройной и подтянутой. А еще она крепка как скала. Строгое длинное платье ализаринового цвета с высокими нарукавниками и едва заметной бахромой кружев скрывало под собой корпус истинного атлета. Это все дар ее мальформа. Ханна невероятно сильна, она может согнуть чугунную кочергу или даже поднять экипаж. Подобная мощь неестественна для столь хрупкого создания, но мы живем в мире, где это возможно.

– Правда-правда, мисс.

Между их разговором и завтраком Ханна порхала по комнате, быстро все прибирая и поправляя. Не могла она стоять или сидеть на месте – настоящая красная пчела, запертая в тесном пространстве Милтон Хаус.

Эдит немного приободрилась. Вчерашний день казался таким же кошмаром, как и завершивший его сон. Крепкий и чрезмерно сладкий кофе вырывал ее из плена дремы, возвращая ясность мышления.

– А еще вот что нужно сделать – обмыть вашего мальформа овутическим раствором, его оставила формовая акушерка, и покормить остатками овума.

Эдит заметила на письменном столе, где все еще лежали сборники стихов с высушенным цветами меж страниц, незаконченная вышивка, нотная тетрадь и ее прочие прежние детские увлечения, оставшиеся во вчерашнем дне, два флакона: один с красным порошком, другой – с сосудистой пленкой – та точно медуза плавала в желтоватой жидкости с мутью багрового осадка.