Мальформ

Что это? Бог, вера, общее дело. Симбиоз, Форма, Единство. У него много названий, но цель одна – связь. Это нить между нами. Зыбкая грань мира и гармонии, понимания и принятия, зеркала и смотрящего в него.

От мыслей о всяческих големах и божественных играх кружилась голова. Или этому виной та самая особая атмосфера в храме Формы.

Свечи, ладан, ряды скамей, разноцветный калейдоскоп витражного круглого окна под самым потолком, запах камфоры, дерева и книжной пыли, отголоски хорового пения, которое давно кончилось, но, казалось, все еще витает под сводами.

Какая-то непосильная тяжесть и невероятная воздушность. Как они здесь соседствуют? Ах, да, это же Единство!

Очередная служба в храме Формы завершилась, люди и мальформы покинули зал, а он так и остался сидеть тут.

– Уинтроп, – Тихий мужской голос прошуршал подобно страницам где-то позади него, – есть одно дело.

– Какое?

– Тут пришло письмо от Милтонов.

Он знал эту фамилию. Кто ж не знал их в Вилльфоре (а может даже за его пределами).

– Но ими всегда занимался отец. Причем тут мы? – Он не обернулся и глядел на свои туфли. – Милтоны и их Милтон Хаус… – загадочно произнес Уинтроп. – Про эту семью и их имение ходят легенды, ты знаешь? В этом доме все просто повернуты на мальформах, они есть у всех и каждого там, даже у слуг, у самого завалящего уборщика, по крайней мере, так болтают!

– Я что-то такое слышал. Только почему ты так рассвирепел и говоришь таким тоном, будто это нечто дурное?

– Это не так.

Ване наконец встал и посмотрел на другого себя, если так можно назвать мальформа. На свое отражение, на то, что вовсе не ненавидел, а любил всем своим существом. На голема, который слеплен не из глины, а из материала куда более тонкого и сложного – из потаенных уголков его разума.

– А почему ты не пошел со мной на службу? – Он сплел руки на груди.

– Чтобы ты насладился одиночеством.

– Вот как? Но это не значит…

– Что я должен следовать за тобой тенью, Уинтроп, – закончил за него фразу мальформ.

– Или я за тобой. Туше! – Он улыбнулся, отгоняя подальше малоприятные воспоминания о пересудах и сплетнях про Милтонов. – Так что же ты делал?

– Молился, как и ты, только не со всеми, а в уединении – в саду.

– Хм, я не молился.