Волынская мадонна

Липовые партизаны вышли из леса, шагали медленно, выставив немецкие и советские автоматы, озирались по сторонам. Пока им удавалось держать себя в образе.

– По-украински не говорить, – предупредил своих героев Горбацевич. – Не знаете его, так лучше молчите в тряпочку. Только по-русски и на суржике, словно мы с востока.

Тропа спускалась к реке, потом потянулась на бугор. В селе не брехали собаки, не орали петухи. За плетнями, заросшими бурьяном, не замечалось никакого шевеления.

Настоящих партизан, присягнувших на верность большевикам, тут точно не было.

Но село не пустовало. Дернулась занавеска в крайней хате, выглянула бдительная старушка. Из-за сарая выскользнул и зарылся в лопухи какой-то шкет. За оградой, увенчанной горшками, кто-то сидел и, наверное, таращился на чужаков так, что спина чесалась. Объявился на крыльце мужик в рваных портках, робко улыбнулся. Нестор Кишко, волокущий на плече ручной пулемет Дегтярева, приветливо помахал ему.

Бандеровцы миновали крайние хаты и направились к центру села, где стояло приземистое, явно не жилое строение. Это была управа.

Закачалась яблонька за кривым забором, возникла пожилая женщина в платочке. Она моргала, сжимала губы.

– Мать, немцы в селе есть? – на всякий случай поинтересовался Горбацевич по-русски, замедляя ход.

Женщина задумалась, смерила его взглядом, отозвалась по-польски:

– Нет у нас немцев. Да и не было никогда.

Кто бы сомневался. Не полезет доблестная германская армия в такую глушь, куда ведет единственная дорога, да и та покрыта болотной грязью даже в самую жару.

– А хлопцев из УПА когда в последний раз видели?

Женщина вздрогнула, перекрестилась на католический манер. Слово «немцы» она восприняла даже лучше.

– Не хотим мы их видеть, сынок. – Она сглотнула, быстро глянула на пилотку, украшенную звездой, и спросила: – А вы кто такие будете?

– Свои мы, пани, – отозвался Кишко, подойдя к ней. – Советские партизаны.

Советских партизан здесь тоже не очень-то жаловали. Но поляки знали, что это было меньшее зло.

– А вы точно не будете грабить и последнее отнимать? – Женщина колебалась, с сомнением смотрела на ухмыляющегося Гаврилу Крытника, заломившего на затылок фуражку с синим околышем.