Волынская мадонна

Здесь людей уже не убивали, загружали на подводы и в машины, отвозили в балку. Там их радостно встречала расстрельная команда, уже набившая руку.

Горбацевич вернулся в школу, где имел неприятную телефонную беседу со штандартенфюрером Хагелем.

– Вы не слишком перегибаете палку? – вкрадчиво поинтересовался тот. – Мне кажется, что отдельные ваши подчиненные начинают зарываться. Я получаю сигналы о том, что они ругаются с нашими патрулями, ведут себя так, словно уже захватили власть в городе. Не хотелось бы угрожать, господин Горбацевич, но вам придется ставить своих людей на место.

Горбацевич уверил высокое начальство в том, что отдельные недостатки уже устраняются, к утру в городе будет полный порядок.

Ночь еще не кончилась.

Прибыл возбужденный Кишко, похожий на кота, объевшегося сметаны.

Он доложил, похабно щерясь:

– Клещинка и Карнапол зачищены, потерь нет.

Прибывали курьеры с сообщениями об успешных акциях в Выжихе, Поросле, Бержеце.

А вот в Залесье-Торопецком, что к северо-западу от Возыря, карательное войско споткнулось. Прибыл на лошади запыхавшийся посыльный и обрисовал безрадостную картину. Село приличное, порядка четырех сотен польских душ. Есть и украинцы, но их немного, можно пренебречь.

Два взвода Службы безопасности ОУН ворвались в село с юга, еще одно отделение оцепило его с севера. Дома там расположены компактно, много сил не требовалось. Здание сельской администрации стояло рядом с костелом.

По улицам прошел человек с громкоговорителем и повелел всем жителям собраться на площади. В противном случае пришлось бы долго выкуривать их из домов. Понятно, что не все придут, но остальных можно и пинками пригнать.

– Это всего лишь собрание, вам незачем волноваться, – вещал человек в громкоговоритель. – До вас будет донесена важная информация от немецкого командования и кустового отдела ОУН.

Многие купились, предпочли не думать головой.

Бандеровцы орудовали кулаками, прикладами, загоняли людей в распахнутые двери костела. Кто-то вырывался, кричал, что он украинец, как и вся его семья.

– Так не хрен было жить среди ляхов! – рыкнул бандеровец и разбил ему череп прикладом карабина.