Проклятие богини. За гранью вечности

Ощутив легкое покалывание на кончиках пальцев, я поняла: вот он, идеальный момент. Я выпустила стрелу, и она, просвистев в воздухе, с мягким хлопком попала в мишень. На этот раз – точно в центр.

Круто!

В полном недоумении я уставилась на стрелу. Ди издала пронзительный крик и стала прыгать как ненормальная.

Послышались аплодисменты.

Я смутилась и по привычке слегка наклонила голову, но прятаться было уже поздно.

– С ума сойти, Найла! Это потрясающе! – крикнула Анабель, заглушая удивленный шепот нескольких одноклассниц, стоявших позади нас.

– Тихо! – прогремел тренер Дойл и прошел между мной и Анабель. На площадке тут же воцарилось молчание. Нахмурившись, он внимательно изучал мишень.

– Сколько раз в неделю вы тренируетесь, мисс Карлессо?

– Нисколько.

Его брови поползли вверх.

– Вы хотите сказать, что впервые держите в руках лук?

Я неловко переминалась с ноги на ногу.

– У моего отца есть такой. Однажды он показал мне, как из него стрелять. Но я была тогда слишком маленькой.

– Значит, вы одарены от природы.

Тренер Дойл слегка поколебался, глядя то на мишень, то на лук в моих руках. Затем вытянул из колчана еще одну стрелу и протянул мне.

К моему ужасу, несколько одноклассников подбежали поближе, чтобы поглазеть на то, как я стреляю. Разумеется, Фил тоже был здесь.

Если б я могла сейчас провалиться сквозь землю, я бы это сделала. В затылке покалывало, и я повернулась, чтобы взглянуть на трибуну.

Кириан был на том же месте, но уже не рисовал.

Тренер Дойл, стоявший позади меня, торжественно прокашлялся, что слегка развеселило моих одноклассников: несколько девочек хихикнули. Я вновь огляделась. Все вокруг смотрели только на меня.

– Попробуйте еще раз, – предложил тренер Дойл и с нетерпением протянул мне стрелу.

Чувствуя, что начинаю впадать в панику, я покачала головой. Такое всеобщее внимание угнетало. Я не хотела этого. Любопытные взгляды одноклассников окружили меня, я ощущала себя загнанной в угол. Как зверь в капкане.

Больше всего на свете мне хотелось с криком убежать отсюда. И дело было не только в волнении. Во мне поднималось другое, гораздо более сильное чувство. Оно по-настоящему пугало меня. Жар в груди нарастал, мне не хватало воздуха.