Путешествия с тетушкой. Комедианты (сборник)

– Как сказать, еще неизвестно – у твоего отца бывали периоды повышенной активности.

– Моя бедная матушка… Мне, наверное, невозможно будет представить кого-то другого в этой роли.

– Тем лучше.

– В строящихся домах отец первым делом стремился обставить квартиру-образец. Я привык считать, что он иногда уходил туда поспать после обеда. Не исключено, что в одной из таких квартир я и был… – Я осекся на слове «зачат» из уважения к тетушке.

– Лучше не гадать попусту, – сказала тетушка.

– Я надеюсь, вы как-нибудь навестите меня и посмотрите георгины.

– Непременно, Генри. Раз уж я тебя снова обрела, то легко я тебя не отпущу. Ты любишь путешествовать?

– У меня никогда не было такой возможности.

– Сейчас, когда Вордсворт так занят, мы могли бы с тобой разок-другой куда-нибудь съездить.

– С большой радостью, тетя Августа, – сказал я, не допуская даже мысли, что тетушка планирует поездку дальше чем на взморье.

– Я тебе позвоню, – сказала тетушка на прощание.

Вордсворт проводил меня до двери, и только на улице, когда я шел мимо бара, я вспомнил, что забыл у тети Августы пакет с урной. Я бы и вовсе не вспомнил, если бы девушка в галифе у открытого окна не сказала раздраженным голосом:

– Питер ни о чем, кроме своего крикета, говорить не может. Все лето одно и то же. Только и талдычит про эту хренову «урну с прахом»[3 - «Урна с прахом» – кубок, присуждаемый на ежегодных соревнованиях по крикету между командами Великобрритании и Австралии.

Мне неприятно было услышать такой эпитет из уст привлекательной девушки, но слово «урна» сразу же заставило меня вспомнить о том, что я забыл в кухне останки моей бедной матушки. Я вернулся обратно. На двери я увидел несколько звонков и над каждым нечто вроде маленького микрофона. Я нажал крайнюю правую кнопку и услышал голос Вордсворта:

– Кто еще там?

– Это я, Генри Пуллинг.

– Никого такой не знаю, такой имя не знаю.

– Я только что у вас был. Я племянник тети Августы.

– А-а, этот парень, – сказал голос.

– Я оставил у вас пакет в кухне.

– Хотите брать назад?

– Будьте любезны, если это не очень вас затруднит…

Человеческое общение, мне иногда кажется, отнимает у нас невероятно много времени. Как лаконично и по существу люди говорят на сцене или на экране, а в жизни мы мямлим и с трудом переходим от фразы к фразе, бесконечно повторяя одно и то же.

– В оберточной бумаге? – спросил голос Вордсворта.

– Да.