StarСraft. Я – Менгск

 – То есть, как бы это сказать… я не мог.

Арктур прикусил губу, чтобы не рассмеяться над неудобным положением Стигмана, и старался не отрывать взгляд от пола. Когда он поднял глаза, то увидел уставившегося на него директора с пылающим от смущения лицом.

– Могу я поговорить с господином Менгском наедине? – спросила Эмилиан. Стигман резко кивнул и едва ли не бросился прочь от капитана.

– Кажется, я вас люблю, – сказал Арктур, широко улыбаясь.

– Не вы первый, – ответила капитан Эмилиан.

Арктур проследил за удаляющимся директором Стигманом и сказал:

– Он утверждал, что служил, но я всегда подозревал, что он лжет.

– Честно говоря, он подавал заявление на вступление в Колониальный флот, но провалил вступительные экзамены и не смог пройти медосмотр. Но между нами скажу, что медосмотр для флота – плевое дело.

– Спасибо, что избавили меня от его общества, капитан, – сказал Арктур.

– Мистер Менгск? – позвала Эмилиан, когда он уже повернулся, чтобы уйти.

– Да?

– Я спасла вас от внимания директора не по доброте душевной.

– Да? Ну, говорите, – сказал Арктур, довольный тем, что капитан выделила его среди остальных. Он видел, как сокурсники с завистью следят за ним, и наслаждался уделяемым ему вниманием.

– Спасибо, сержант Девлин, – обратилась Эмилиан к солдату-вербовщику, все еще стоявшему по стойке «смирно» за спиной Арктура. – На этом всё.

– Есть, мэм, – козырнул сержант.

Тут капитан Эмилиан быстрыми шагами начала удаляться, заложив руки за спину, и Арктуру пришлось быстренько ее догонять.

– А у вас все вербовщики ресоциализированные? – спросил он.

– Когда как, – ответила Эмилиан. – Они, конечно, не прирожденные ораторы, но зато отлично справляются с ответами на вопросы студентов.

– И что же он сделал? – спросил Арктур. – Сержант Девлин, что он сделал?

– Я не знаю, – ответила Эмилиан. – Эти архивы недоступны. Раз уж ты морпех, ресоциализированный или нет, твое прошлое не имеет никакого значения.

– Настоящий эгалитаризм, но думаю, это не совсем так.

– Да, не совсем. Но неужели лучше знать, что он зарезал всю свою семью разделочным ножом, и мириться с этим? Или, может, ему доставляло удовольствие приставать к маленьким мальчикам в парке?

– Я понял вас, – сказал Арктур, оглядываясь на доброжелательное лицо сержанта Девлина и представляя, как оно искажается от ярости, а в руке мужчины возникает окровавленный нож.