StarСraft. Я – Менгск

Я не могу выглядеть, как путешествующий военный вождь. На нынешний момент я должен олицетворять мир.

– Но…

– Никаких «но», – отрезал Ангус. – Закроем эту тему. Я и так согласился раскошелиться на дорогущее индивидуальное силовое поле, которое меня не очень устраивает. Солдаты меня окружать не будут. Форум – место демократии и дебатов. Леннокс Крейвен назовет меня тираном или узурпатором, если я войду туда с вооруженными людьми за спиной.

– Это твои похороны, – сказал Фелд. – Я просто говорю, что думаю.

О, а ты знаешь, что я мог устроиться на непыльную высокооплачиваемую работенку на Бронтсе? Следил бы там за богатенькими детьми.

– Так что ж не устроился?

Фелд вздохнул.

– Черт, я бы там со скуки сдох, и ты это знаешь.

– Ты человек действия, – согласился Ангус. – И ты мой друг. Для меня много значит то, что ты волнуешься о моей безопасности.

– Просто не забывай, что силовое поле сможет защищать лишь несколько минут. Думаю, этого хватит, чтобы успеть доставить тебя внутрь Форума.

– Да, ты говорил мне об этом уже тысячу раз.

С грустной улыбкой Фелд покачал головой:

– Мне же выплатят положенное, если ты умрешь?

– Честное слово, Фелд, ты еще хуже моей матери!

– Она была здравомыслящей женщиной, твоя мать, – сказал Фелд.

– Да брось, Фелд, не о чем волноваться, – сказал Ангус. – Ты просто гоняешься за призраками и ничего более.

Начальник службы безопасности ничего не ответил.

* * *

Толпа перед столами рассеялась, и Арктур взял одну из брошюр.

Анимированное изображение флага Конфедерации колыхалось под словами: «Корпус морской пехоты Конфедерации – дом для героев».

Двое морпехов, до этого неподвижно стоявшие за спиной капитана Эмилиан, теперь расхаживали по актовому залу. Они демонстрировали студентам бронескафандры и давали подержать в руках винтовки Гаусса AGR?14.

Арктур отложил брошюру в сторону, когда один из сержантов-вербовщиков появился у стола. Парень почувствовал дух военщины, исходящий от униформы человека, и сладкий, слегка дурманящий аромат ружейной смазки.

Лицо солдата было открытым и серьезным, но полностью лишено какой-либо индивидуальности.

– Подумываешь о вступлении, сынок? – спросил этот человек.

– Может быть, – сказал Арктур. – Еще не решил.

– Это почетная профессия, сынок, – сказал морпех.

Арктур заметил у него под отогнувшимся воротником формы предательский рубец шрама от ресоциализации.

– А когда вы поступили на службу? – спросил он.