Улей

Калиста вытащила из сумочки пакетик меда, подлила немного в чай и размешала.

– Хочешь? – предложила она.

Рид покачал головой.

– Нет, спасибо.

– Жизнь – странная штука, Рид. Большая загадка. Вот мне сейчас хорошо с тобой.

Своими словами Калиста снова поставила его в тупик. Что она имела в виду? Был ли в них какой-то особый смысл, скрытый «между строк»?

– Ты причинила мне боль, – выпалил он.

– Знаю, – ответила она. – Я никому не хочу делать больно. Жизнь – не конкурс, в котором победитель получает всё.

Он узнал эту фразу. Она была написана на одной из открыток Марни Спеллман, которую он обнаружил, когда Калиста уехала из Калифорнии. Язвительная ирония, неслыханное бесстыдство! Разве Марни не забрала себе всё, по крайней мере, у них?

– Я понимаю, что между нами всё кончено, – наконец произнес он. – Знаю, что я тебе не нужен. И мальчишки не нужны. Знаю. Пытаюсь с этим жить. Получается, мы потеряли тебя. Будто ты растаяла прямо у нас на глазах.

Калиста погладила его по руке. Он не стал сопротивляться.

Вот дурень. Кретин.

– Да, ты меня потерял. И, конечно, тебе это нелегко принять, но я обрела себя, Рид. Обрела свое предназначение. Каждый божий день я благодарю Бога за Её блага.

Рид краем глаза заметил, что к их разговору прислушиваются парень с девушкой. И официант тоже.

– Мне кое-что нужно, – сказала Калиста. – Ты дашь то, что мне нужно?

Он не понимал, о чем речь.

– Что же ещё тебе нужно? По-моему, ты забрала всё, что можно забрать, не унося собственными руками. У сыновей нет матери. Мы живем в арендованном доме. Я работаю на бумажном комбинате в какой-то дрянной должности. И тебе нужно что-то ещё?

– Не надо так громко, – предостерегла его Калиста. – Тебя слушает всё кафе.

Рид повернулся к парню с девушкой. Те сразу же отвели глаза и сделали вид, что с интересом рассматривают что-то в чашках с кофе.

– Мне нужны деньги, – продолжала Калиста.

Рид вскочил на ноги, опрокинув чашку. Кофе потекло со стола на пол. В другое время и в другом месте он бы чуть от стыда не сгорел.

– Ну ты и дрянь! – прошипел он, не в силах сдерживать охватившую его ярость. – Мне же пришлось заплатить твою долю налогов.