Серый градиент. Сумеречье

По периметру стояли высоченные кованые ворота со спиралевидной решеткой, кончики которой имитировали изогнутые листья.

Заметив, что Рей осматривает местность, Нарона с заботой поинтересовалась:

– Вам полегчало?

– Угу. Что это за место?

– Академия Сифеста, леди Сайлорс, – услужливо сообщила Нарона и добавила после паузы. – Теперь вы проживаете здесь.

– Ааа, понятно… Стоп, что?!

Обескураженная Рей перевела взгляд на громадную постройку, потом на мечницу и снова туда-обратно.

– Почему меня поселили в Академию? Неужели не нашлось обычного дома? У меня небольшие запросы, личный пентхаус не требую, хотя и не отказалась бы.

На незнакомый термин Нарона никак не отреагировала, будто пропустив мимо ушей, и невозмутимо разъяснила:

– Было решено, что это место наиболее безопасно для вас. Кроме того, здесь проживает человек, назначенный за вами присматривать.

Безопасно? В смысле? Неужели псих Рен меня преследует? Или он такой не один?!

– Леди Сайлорс, возьмите это и ступайте за мной, – учтиво попросила Нарона.

Следуя за ней по каменной дорожке в сине-красную клетку, Рей с любопытством раскрыла ладонь. На ней лежала аккуратная запонка в виде киноварного цветка.

– Что это?

– Пропускной значок. Он выдается сотрудникам и студентам Академии. Прикрепите к рукаву, чтобы не потерять.

В центре двора Сифесты журчал фонтан опять же в форме цветка (кто-то здесь явно помешан на цветочной тематике). За массивной кованой дверью открывался просторный белоснежный зал.

Внимание прежде всего привлекала статуя человека в длинной мантии, стоящая по центру в стенном углублении. Справа и слева от нее взмывали парные лестницы, сверху простирались этажные площадки. Вокруг зияло множество арочных проходов, через которые выглядывали другие помещения или коридоры.

После преодоления коридорных переплетений Рей и Нарона очутились перед ржавой дверью с железным засовом. Она вела к узкой лестнице, окруженной стенами. Сжатый неприветливо мрачный спуск не спасал свет от настенных факелов.

Ступеньки заросли мхом, пахло сыростью. Это место сильно выбивалось из прежней роскоши. Однако то, что находилось внизу, удивляло еще сильнее.

Комната за занавеской представляла собой яркий образец скудности и архаичности в обветшалом смысле слова. Прогнивший пол, трухлявые стены, немногочисленная обшарпанная мебель – все здесь наводило тоску и, казалось, рухнет от малейшего прикосновения.

Только не говорите мне, что я буду жить здесь.