16 лошадей

 – Владельцы, конечно, получили компенсацию, только вот… Разве деньгами восстановишь родословную, которая уходит корнями в прошлое на многие десятки лет? Я был здесь во время первой вспышки, какой же это год? Двухтысячный? Или две тысячи первый? Вы не представляете, что тут творилось. – Он снова поставил чайник и после паузы добавил: – Успели посмотреть наш городок?

– Вчера только приехала, – ответила Купер.

– Думаю, вы уже все увидели. Когда загнулось рыболовство и нефтяной промысел, когда разъехались туристы, вся надежда была на животноводство.

Те фермы… Если нынешняя ситуация с лошадьми вызывает у вас скверные чувства, то представьте, каково стоять среди десятков, среди сотен мертвых животных. Смотреть, как их сжигают, как взрослые мужчины не сдерживают слез. Это очень больно.

– Среди людей тоже были жертвы, – добавила Кейт.

– Да, один из фермеров покончил с собой, – сказал Фрэнк. – Выстрелил себе в рот из дробовика. Эпидемия дважды поражала его скот: сначала в две тысячи первом, потом в прошлом году.

А еще тот случай на острове…

– Что произошло?

– На островке в паре миль отсюда сгорела ферма. Никто особо не знал тех людей, но ходили слухи, будто владелец сам все поджег. Кто его знает, как все было на самом деле. – Он покачал головой. – Дурные времена настали, мисс Аллен. Дурные времена.

Фрэнк налил себе еще чая, не предложив остальным.

– А что насчет фермы Коулов? – Купер глянула на часы: пора бы приступать.

– В каком смысле? – переспросила Кейт.

– Как у них шли дела все это время? Сейчас у них в основном овцы, но, может, раньше они держали и других животных?

– Насколько мне известно, у них действительно только овцы.

Я бы даже фермой это не назвал, – усмехнулся Фрэнк с некоторым раздражением в голосе.

– У вас с ними возникали какие-то проблемы?

– Не то чтобы проблемы. С их скотом все в порядке, а вот сам Коул задолжал нам несколько тысяч.

Пока они разговаривали, глаза лошадей смотрели в никуда сквозь открытые рольставни. Челки на их головах намокли от дождя и растрепались.

•

Ветеринары разъехались по домам около десяти вечера. Купер осталась, закрыв загон изнутри.

Она потерла уставшие глаза.

Верхний свет располагался как-то неудобно, в загоне было холодно. Ей принесли еще несколько ламп, но их все равно не хватало. Купер приходилось отключать их и переносить за собой по ходу работы.

Она приступила к делу и начала осторожно очищать головы, чтобы обнаружить улики и при этом не уничтожить их.