Любовь? Какая, к чёрту, любовь?!

Я постеснялась спросить, сколько Славе лет – она выглядела совсем молоденькой, школьницей.

– А меня зовут Людмила, но можно коротко – Люся.

– Хорошее имя.

Я пожала плечами. Моё имя мне не нравилось. Так меня назвала бабушка, к которой сразу после роддома отправила меня мать. Я там и росла до тех пор, пока не пришла пора пойти в школу.

– Ты что вся дрожишь? – спросила Слава.

Меня действительно трясло. Я боялась, что не поступлю в институт, и мне придётся вернуться в нашу халупу с матерью-алкоголичкой, отчимом, к которому время от времени заглядывает белочка и мерзкие друзья-алкаши.

Славка, заметив, что у меня глаза на мокром месте, потянула за руку:

– Не знаю, почему ты так переживаешь, но думаю, что причины у тебя на это есть. Пошли разбираться.

В тот день Славка изменила всю мою жизнь. В деканате пришлось больше часа сидеть в приёмной, а потом объясняться со строгим деканом. Почти все за меня говорила Слава, держа мою холодную и влажную от пота руку. Напоследок декан вызвал препода, который был ответственный за вступительный экзамен, и я поняла, почему меня завалили.

Декан долго выговаривал преподу, а затем приказал ему рассмотреть мои документы снова. Как только мы покинули его кабинет, препод окликнул меня.

– Зайдите ко мне в кабинет, Менделеева.

Мы переглянулись со Славкой.

– Держись, – шепнула она.

Едва я зашла, Николай Николаевич, так звали этого препода, щёлкнул задвижкой на двери.

– Так значит, ты хочешь здесь учиться?

Я кивнула, сглатывая ком в горле.

– Но ведь ты понимаешь, что таким девушкам, как ты, будет нелегко продержаться здесь пять лет?

– Почему?

Препод подошёл ко мне совсем близко и, положив руку на плечо, чуть наклонился к моему лицу.

– Ты очень красивая, и от тебя страстью и похотью тянет за версту. – Меня передёрнуло от его сладострастной улыбки.

– Нет, – я дёрнулась, отпрянула от мужчины. – Извините, но я сама. Как-нибудь…

– Как-нибудь? – его лицо исказила кривая усмешка. – Ты же понимаешь, что со мной тебе не справиться? Я растопчу тебя, как жалкую букашку.

– Нет, – я всё дальше отходила, к двери. – Я сама, пожалуйста!

– Ну-ну, красотка, я подожду.