Ты мне никто!

В груди поднялась ярость при воспоминании об этом.

Алик подошел ко мне, смерил заинтересованным взглядом, на губах странная усмешка:

– Ну что, Тоха, и ты туда же?

Отложив в сторону разводной ключ, нахмурилась.

– Ненавижу, когда говорят загадками.

– Да? Ну тогда можно и проще. Я к тому, что ты тоже по рукам пошла?

Пожалела, что отложила ключ – захотелось врезать этому идиоту.

– Что значит «по рукам», и что значит «тоже»? Если сказал А, то говори и Б.

– Ну а как еще, Антоха, если сначала спишь с одним, а потом с другим? Да еще за бабло.

Алик не договорил, побледнел, попятился, увидев, как сжались мои кулаки.

– Да ты рамсы попутал, падла! – я уже собиралась наброситься на него, но вдруг поняла, что Алик просто так никогда бы подобного не брякнул. Дыма без огня ведь не бывает. – Ладно, – кивнула, – что за базар?

– Тох, Тох, прости, правда… – испугался придурок. – Просто разговоры идут о тебе и Филе.

– Говори, что еще за разговоры! – мне было ясно, что все это ерунда, и даже предвкушала, как расскажу об этом своему парню, и мы вместе посмеемся.

– Ну, что Фил отдал тебя Усольеву в обмен на его дочку и теперь крутит с ней.

Я потрясла головой. То есть как это?

Алик виновато смотрел на меня глазами побитой собаки.

Усольев – владелец деревообрабатывающего завода, ему уже было за пятьдесят. Во всяком случае, мне так казалось.

Сразу это сделать не получилось. Фил опять явился с цветами, вытащил меня покататься на машине, потом мы поехали к нему домой и так хорошо провели вечер, что все тревоги вылетели из головы.

Уже утром, когда я собиралась на работу, а он, лежа в кровати, тянул сигарету, вспомнила про наш с Аликом разговор.

– Фил, – улыбнулась, присела рядом, чтобы поцеловать на прощание. – Ты меня любишь?

– Конечно, малышка, – хохотнул, сбросил пепел в стакан.

– Почему бы нам тогда не подать заявление в ЗАГС? – сказала, а у самой сердце в пятки ушло.

Вопрос давно вертелся на языке, но я ужасно боялась услышать отрицательный ответ.