Брак в наследство

Напугана, конечно…

Лучик. Я улыбнулся, припоминая, что у дочки Лины рыжие волосы – под цвет заходящего солнца.

Мы молчали. Я боялся спрашивать, помня, что кричал отец девчонки, но дед сам начал разговор:

– Я знаю, что ты ни в чём не виноват. Это просто недоразумение. Константину что-то привиделось, видать, слишком много выпил…

– Дед… – попытался объяснить, но он только поднес палец к моим губам.

– Шш, все рано или поздно образуется. Я тебя слишком хорошо знаю, и Костьку тоже. У него свой интерес.

– Дед, Вера упала в воду.

Но старик уже поднялся со стула.

– Отдыхай, набирайся сил.

Я в отчаянии сверлил взглядом его спину. Дед не захотел выслушать, что произошло на самом деле…

После этого мои контакты со всеми, кроме деда, сошли на нет. И меня это вовсе не огорчило, наоборот. Стало легче дышать, зная, что больше не услышу чуть хрипловатый голос Лины в телефонной трубке, ее командный тон. Зная, что больше ей не попользоваться моими телом и слишком гуттаперчевой душой.

Отношения с дедом не изменились, даже стали более доверительными. Мы стали чаще видеться, время от времени он брал меня в деловые поездки, разрешал присутствовать на совещаниях. Сначала это было просто занятно, потом, когда я нахватался по верхам, появился азарт узнать больше, порой хотелось вступить в обсуждения, ткнуть очередной бестолочи в его идиотские выводы или невыгодные и потому подозрительные предложения.

Дед наблюдал за мной, а после наедине расспрашивал, что я думаю по поводу обсуждаемого вопроса. Я порой горячо спорил с ним, поздно понимая, что он и так и так пытался сбить меня с толку, но довольно усмехался, потому что ему это не удавалось. Тогда он добро хлопал меня по плечу. А когда однажды, представив меня своим помощником, дал мне высказаться на очередной деловой встрече, я даже опешил, но собрался и смог спокойно доказать свою точку зрения.

Дед остался доволен.

Время шло, и я всё чаще замечал деда, сидевшего за столом, уставившись в одну точку. Он стал слишком задумчивым и, казалось, печальным. Это не могло не беспокоить – старику, несмотря на острый ум, всё-таки восемьдесят.

Выяснилось все, как это бывает, неожиданно.