Мишель и Антон. Часть 1

 – Не слишком ли это звучит интимно?

Мне так хотелось начать оправдываться, рассказать про свои чувства, но тут осознала, что вообще-то он уехал в Москву, оттусил на мальчишнике, уж какая у него там была программа – я не узнаю никогда, и он еще на меня наезжает.

– Ты серьезно? – выпалила я. – Что ты хочешь мне предъявить, если сам уехал развлекаться. У меня, между прочим, тоже могут быть друзья, ты не думал об этом?

Сейчас говорила не я, а выпитое мной вино. Сквозь дикий музыкальный шум я услышала его тяжелый выдох.

– Могут. Ладно, мне завтра рано вставать. Хорошей ночи.

И завершил наш разговор. Вот так.

Я смотрела в упор на экран телефона и не понимала, как он может обижаться, в конце концов, мы даже статус наших отношений не определили. Он не выяснил, что за ситуация. Неужели это конец нашего романа? Вот так, из-за глупого недопонимания закончится все это прекрасное время. «Только проститутке будет не ясен статус отношений, после того, что вы делали» – зазвучала Внутренняя Богиня.

На глаза навернулись слезы. Саша увидел во мне перемену настроения и задал вопрос, на который ответ был очевиден:

– Ты не с мамой разговаривала?

Я покачала головой.

– У тебя кто-то появился? – убитым голосом спросил он.

Я хмыкнула и пожала плечами. Закусила нижнюю губу, чтоб не разрыдаться.

– Не знаю, мне казалось, что-то начинается, а теперь не уверена, все так сложно, Саша.

– Да как же это, – друг растерянно оглядывался, будто что-то потерял, потом сфокусировался на мне.

Я горько ухмыльнулась и открыла нашу с Антоном фотографию на телефоне. Протянула ему.

Сначала Саша увидел фотографию, затем его взгляд стал округляться по мере узнавания человека с фото, затем на его лице отразилась злость, смешанная с отвращением, он посмотрел мне в глаза, видно, что ему очень сложно подбирать слова, а сказать хочется многое.

– Мишель, это шутка? Откуда это фото?

– Нет, не шутка, – медленно произнесла я, внимательно наблюдая реакцию друга.

Саша просто взорвался от ярости. Я никогда не видела его таким. Он часто был веселым, иногда грустным, когда мы наедине делились по душам тревожным, но никогда не выражал неприкрытую агрессию. Со стойки полетел бокал, звон бьющегося стекла словно отрезвил его. На нас стали оглядываться люди, поэтому Саша взял меня под руку и оттащил за угол бара, где было меньше посторонних глаз.