Потерявшийся (в списках смерти не значится)

Спустя четверть часа они стояли, обнявшись, и не моги оторваться друг от друга, словно незримо обмениваясь теплом и счастьем, которое, как и всё хорошее, всегда суждено кончаться, даже толком не начавшись.

– Спасибо, – прошептал Данила.

– За что, глупый?.. – ответила девушка и прижалась к его груди.

– Ты – не сон, не глюк, Маринка? А?..

– Нет, – усмехнулась девушка и погладила его по щеке. – Я настоящая.

– Хорошо… Это был лучший момент в моей жизни, знаешь? Ты чудо моё чудесное…

– Хорошо, – Марина поцеловала Данилу в подбородок.

Данила обнял её так крепко, как только мог.

– Я счастлив сейчас… Стану. Конечно же стану, малыш.

– Родной… – только и прошептала она.

Когда ребята вернулись к столу, Валентина лежала лицом в чипсах и спала мёртвым сном. Антоха тоже был чуть «тёплый» – за то время, что Данилы не было, он ещё раз «сгонял» за вином и теперь успел поблевать под стол.

– Боже… – прошептала Марина, глядя на «трупик» своей подруги.

– Полегчало? – с укором поинтересовался Данила.

– Нууу… – с трудом ворочая языком и пытаясь сфокусировать свой взгляд на Даниле, собирался с мыслями Антон, – явно, блять, не так, как тебе…

– А эта? – Данила указал на Валю.

– Налегала на «сок» … слишком…

– Ясно.

Данила понял сарказм своего друга, но промолчал. Надо было реанимировать «Гиббона»: Данила всегда носил с собой барсетку, где у него были всякие «волшебные» таблетки – чеченские «трофеи».

Пять минут спустя ребята вчетвером спускались с крыльца Дома Культуры.

Валентина, пришедшая в себя, но всё равно не твердо державшаяся на ногах, болталась на руке Антона.

– Вы созданы друг для друга, – пошутил Данил.

– Да пошёл ты… – равнодушно парировал Антон. – Я жду компенсацию.

– Окей, брат… Ты только доведи её до дома, ладно? Не бросай нигде…

– Я же только сок пила… – пробормотала Валя.

– Видимо, – не «только», пупсик, – сказал раздраженно Антон и сплюнул. – Я дотащу её до дома и вернусь, понял? А завтра я тебе позвоню, понял?

Данила понял и приложил руку к сердцу.

Ребята уже выходили на тротуар, когда услышали пьяный вызывающий оклик:

– Эээ!.. Стоять! Фраера, блять…

В свете фонаря стоял мальчишка – не больше пятнадцати ему было. За ним стоял ещё один с девчонкой.