Поиски Бога

Я не мог наглядеться на волшебные стеклышки и не заметил, как к нам подошел старик с густой седой бородой и в черной длинной мантии, вышитой золотыми нитями. В руке у него болталась маленькая чаша, на длинной золотой цепи, из нее и парил этот таинственный аромат.

– Входите в храм, ища мира, успокоения и очищения души вашей, ибо Господь так велел.

– Здравствуйте, – поздоровался папа.

Дедушка, мамин папа, на него шикнул, глубоко поклонился незнакомцу и стал целовать его украшенные перстнями пальцы.

Все остальные последовали его примеру.

Кроме меня.

– Священник Иоанн Григорьевич, – представился он и обратился ко мне. – Понравились наши витражи? У них великая история, обязательно поведаю вам в будущем, вы верно устали.

– Нет, – ответил я погромче, в бескрайнем помещении храма, казалось, что мой голос не услышат.

Дедуля со священником смерили меня недобрыми взглядами. Мама мягко коснулась плеча, словно уверяя- всё в порядке.

Нас повели по храму, от одной картины, которые называли иконами (ликом святых), к другой и рассказывали истории.

Остальные посетители себя называли братьями и сестрами, я мысленно позавидовал тому, какая у них семья большая, я – то один, у моих друзей в семье не больше троих детей, а тут человек пятнадцать насчитал, а они всё сестры и братья. Нас провели в следующий зал. Послышалась холодящая душу мелодия, захотелось плакать от заключенных в нее слов. Еще один священник произносил напевно стихи, а люди, выстроившись в очередь, получали у него из рук какую-то еду. У меня шумно забурчало в желудке.

– Это таинство Причащения, способ соединения с Богом. Люди получают частичку Христа, его кровь и тело.

– С одной ложки есть нельзя, заразно! – удивился я, вспомнив, как мама запрещает пить из чужих стаканов.

– Заражаются люди только через грех, а в доме Господня только чистые помыслы и намерения… и ложки.

– Ну, мама говорит стерилизовать надо руки, – прикрикнул я возмущенно, а деда легонечко шлепнул меня по губам, призывая к молчанию.

Я обиделся до слез, а священнику жест понравился.

– Не оставляйте юношу без наказания, если накажешь его розгою, он не умрет. Ты накажешь его розгою и спасешь душу его от преисподни.

– Это так жестоко, – вступилась за меня мать.

– Всякое наказание в настоящее время кажется не радостью, а печалью, но после, наученным через него, доставляет мирный плод праведности.

Мне после таких речей было уже всё не радостно, даже красивые стеклышки потеряли свою привлекательность.