Мишель и Антон. Часть 2

Вот-вот закричит чайка, и воздух будет обдувать лицо свежим, прохладным бризом.

– Кхе.

Я дернулась, испугавшись неожиданного звука, не вписывающегося в мои грезы.

– Ой, ты чего, малышка? Испугал? – Антон положил мне на плечо крупную ладонь.

Я улыбнулась, осознавая, что он тут, за моей спиной. Значит, вернулся, и я еще его малышка. Губа остро заболела, от натянувшейся улыбки, и я её накрыла пальцами, будто это движение могло успокоить саднящую плоть.

– Болит? – Антон перегнулся через меня. – Покажи-ка.

Он отнял мою руку от лица и осмотрел внимательно губу. Я же заглядывала в его глаза, ища в них его настоящую реакцию, что он испытывает теперь, глядя на меня. Отвращение? Разочарование? Прочитать его лицо я не смогла, испытала досаду. Что лучше: отвращение или неопределенность? Первое – конкретная эмоция, с которой можно работать. В моём случае слишком много вариантов.

– Светлана сказала, в субботу можно будет снять швы, к этому времени отек полностью уйдет. Я купил крема, которые она рекомендовала, сейчас надо будет нанести их на все твои синяки.

Он встал с кровати и направился в зал, мне осталось лишь наблюдать за его широкой спиной, удаляющейся непонятно куда. Я решила, что этого утреннего непонимания с меня достаточно, и, закрыв глаза, попыталась проспать неправильно начавшееся утро.

– Мишель, эй, Мишель, надо обработать синяки.

Антон вернулся с тюбиком мази в руках, я посмотрела на него, на тюбик, опять на него.

– Давай намажу, и пойдем позавтракаем.

– А работа?

– Ну куда же я тебя оставлю? Поработаю из дома.

Но ночью оставлять не побоялся, подумала я, но вслух не сказала, радости от того, что он не уйдет мне хватило, чтоб скрыть печаль.

Я медленно села и вытянула руку, ожидая, что получу мазь, но он всё сделал сам, выдавив густую полосочку на палец, шлепнул им мне на губу. Было больно, и это выразилось у меня на лице, Антон извинился, и стал чуть более аккуратен.

Справившись с губой, когда я уже чувствовала себя достаточно дискомфортно от нашего мероприятия, Антон, подцепив мизинцем лямку на моем плече, скинул её вниз, обнажив одну грудь.

Освободив руки, я медленно опустилась на подушку, поглядывая на Антона.