Тайный бункер абвера

– Да, да, это очень опасно. – Глеб придерживал больного за плечи, чтобы тот не мог встать и как следует рассмотреть пятна на одежде. – Вас надо отвезти в хорошую больницу, в настоящую больницу, не для заключенных.

Но тот и сам уже оставил попытки подняться из-за сильной рези в желудке, он лишь часто дышал, замерев от осознания кошмарной мысли – смерть совсем близко.

Разведчик отвернулся было, чтобы налить еще воды в кружку и дать перепуганному Шульцу – еще один фонтан рвоты усилит его испуг. Как вдруг его кисти коснулись влажные губы, офицер гестапо силился поцеловать его руку:

– Герр доктор, я умоляю, я прошу вас, спасите меня.

Шубин едва сдержался, чтобы не влепить хорошую оплеуху обезумевшему Шульцу. Но лишь молча кинулся из медчасти в сени, схватил ведро, нащупал под лавкой тряпку. Надо немедленно убрать за опроставшимся немцем, не оставлять же это непотребство девчатам из охраны лагеря или дремлющей на печи Марии Трофимовне.

Глеб принялся торопливо смывать зловонную жижу с пола и лавки, лишь бы его не касался больше заключенный. Но Шульц не унимался, наоборот, молчание врача его напугало еще сильнее.

– Ну что, что, герр доктор, вы поможете мне? Поможете?

Шубин, не поднимаясь с корточек, пробурчал:

– Ну не знаю, вам нужна хорошая больница, лекарства, присмотр врачей. Военнопленным такое не положено.

Влажная рука вцепилась в плечо, и в лицо пахнуло горячее дыхание больного:

– А что, если у меня есть важная информация, герр доктор? Она очень-очень важная, вы себе даже представить не можете, что я знаю. Если я вам все расскажу, тогда вы сможете отправить меня в эту больницу.

Шубин сунул склянку с марганцовкой немцу к лицу, наконец Шульц дозрел и готов расколоться. Теперь надо, чтобы разум пленного заработал ясно, чтобы тот не ошибся, рассказывая секретные сведения.

– Вот, пейте лекарство. – С этими словами разведчик снова вышел из помещения лазарета.

Теперь он неторопливо, крадучись по скрипучим половицам, вынес ведро с грязной водой и вылил жидкость из него на землю. Так же медленно вернулся, тихо переступая и вслушиваясь в мерное дыхание женщины. Не надо торопиться, без спешки, пускай немец еще понервничает, до конца окунется в пучину страха и готов будет отдать что угодно, лишь бы спасти свою жизнь.