Те, кто выжил

Позже он узнал, что десантный батальон, встреченный Шахом и приведенный в балку, разбил не только группу преследования, но и при огневой поддержке авиации уничтожил остатки когда-то тысячных отрядов Хабиба, Теймураза Костолома, Рашидхана и Окулиста. И что ему, деревенскому пареньку, присвоено звание Героя России!

А главное, что выжил Доронин, вызвавший огонь артиллерии на себя. Выжил чудом, став полным инвалидом, без ног и одной руки.

Из состояния глубокой задумчивости Николая вывел стук в окно.

Он прозвучал как череда одиночных выстрелов, неожиданно и громко. Так, что Горшков даже вздрогнул. Обернулся к черному квадрату. Увидел за стеклом лицо отца. Показал рукой, чтобы тот прошел в кабинет.

– Ты чего, Коль, домой не идешь?

Увидел спиртное и закуску:

– Пьешь?

Николай ответил:

– Ты забыл, какое сегодня число?

Отец вспомнил:

– А?! Точно. Годовщина того боя, понятно. Но почему здесь, не дома? Мать бы стол накрыла. А то, как приехал, видели, ждали. Тебя все нет.

Думали, дела по службе. А потом, когда часы за полночь перевалили, встревожились, не случилось ли что? Мать приказала идти в контору.

Николай удивился:

– А что, уже полночь? – Посмотрел на часы, удивленно проговорил: – Да, полпервого! Ты смотри, а я и не заметил. Вспомнил ту бойню, ребят, короче, будто вновь побывал на тех проклятых высотах. Ладно, действительно пора идти. Ты стакан-то за ребят махни?!

Отец не отказался:

– Это можно. Помянуть погибших героев – дело святое.

Иван Степанович Горшков принял от сына стакан, медленно выпил водку. Вздохнул:

– Пусть им, молодым, земля будет пухом.

Простившись со сторожем, которому Николай отдал остатки водки, Горшковы пошли мимо церкви к небольшому дому, единственному на всей улице, в котором еще горел свет.

Глава вторая

– Коля, вставай! Сынок, проснись!

Николай, не открывая глаз, недовольно спросил:

– Ну, чего еще, мать?

– Вставай, Коль! К тебе тетка Клава пришла, хочет увидеть, сын у нее с утра забузил!

Колян все еще находился во власти сна:

– Какая тетка Клава? У нас на деревне этих Клав как собак нерезаных!

– Да Стукачева, что возле бывшего сельмага живет!

– Каркуша, что ли?

– Во-во, Каркуша!

– Так бы сразу и сказала.

Горшков сбросил тело с кровати, потянулся, спросил:

– Где эта Стукачева?

– На крыльце! С отцом гутарит, на судьбу жалится. Да и немудрено, «повезло» ей с сыном.