Судный день

 – Что ж, подполковнику Богданову не впервой общаться с игроками высшей лиги. Думаю, для него, как для командира группы, это не станет проблемой.

– Подполковник Богданов примет участие в спецоперации в качестве члена группы, но командовать операцией он не будет.

«Вот и сообщил главную новость дня, – в какой-то степени Старцев даже испытал облегчение. Наконец вскрылась главная интрига, больше незачем думать и гадать, что именно приготовил начальник Управления на десерт. – Что ж, дальше должно стать легче».

– Богданова разжаловали? – почти без паузы спросил он.

– Нет, за подполковником оставили звание и все привилегии, – ответил Лазарев. – Просто этой операцией он командовать не будет. Это решение товарища Андропова, и, как ты понимаешь, обсуждению оно не подлежит.

– И в мыслях не было обсуждать приказы вышестоящего начальства, Анатолий Иванович, – голос Старцева звучал ровно, исключая возможность по интонации понять, как он воспринял эту новость. – Общая картина теперь ясна: группа «Дон» получает новое задание и в нагрузку – нового командира, который подчиняется напрямую начальнику ПГУ.

– Ты – непосредственный начальник группы «Дон», где же тебе быть? Официально ты являешься лицом, отдающим приказы членам группы, так что все логично.

– Приказ на смену командира тоже должен отдать я?

– Это временная мера, в свете последних событий вполне закономерная…

– Прошу, Анатолий Иванович, не будем ходить вокруг да около! – как ни старался Старцев, а напряжение побороть не смог.

– Ладно, Старцев, не кипятись. Думаешь, мне самому нравится эта ситуация? Меня, как ты правильно заметил, фактически тоже отстранили от руководства операцией. Так что мы с тобой в одной лодке.

– В одной, да не совсем. Или я ошибаюсь?

– Нет, не ошибаешься. То, что предстоит выполнить тебе, меня не заденет, – вынужден был признаться Лазарев.

– И что же мне предстоит выполнить?

– Ты должен собрать группу, не объявляя о предстоящих изменениях, отправить на базу. И организовать для них психологический прессинг.

– Что-что? Психологический прессинг? Я не ослышался, Анатолий Иванович?

– Да все ты понял, – Лазарев скривился, раздражаясь все сильнее. Ситуация для него была так же неприятна, как и для Старцева, только вряд ли подчиненный это мог почувствовать.