Сто пять ракет, затмивших звезды

Не в том, что не избежать наказания, а в том, что не следует сейчас добавлять наркотика. Абид Барад мой хороший знакомый, но он один из доверенных лиц шейха. Если Сауд аль-Катари узнает о наркотике, пусть даже в чае, то у нас могут быть неприятности. А они нам нужны?

– Нет, господин Харбани.

– Правильно. Давай выпьем просто чаю. Распорядись.

Валид Мовлад встал и передал повеление главаря наложнице. Та заварила обычный зеленый чай.

Время постепенно приближалось к полудню. Молитва должна была начаться в 12.

– Может, нам самим попытаться связаться с Абидом Барадом? Мало ли что у него случилось? – сказал Мовлад.

– Если бы случилось…

Он не договорил. Телефон сработал сигналом вызова.

Главарь банды достал его.

– Да?

– Салам, Омар, это Барад.

– Салам, Абид. Я уже начал волноваться. Вы где сейчас?

– Через десять-пятнадцать минут будем.

– Как раз к молитве.

– Немного раньше, но дела будем делать после.

– Согласен.

– У тебя груз готов?

– Готов, упакован в контейнеры. Загрузим и сможете ехать, если не пожелаете отобедать со мной.

– Я бы с радостью, знаю, ты устроишь праздничный обед, но шейх приказал нам не задерживаться в Сабаре.

– Жаль. Но ничего, надеюсь, не последний раз. Еще увидимся.

– Конечно. Мы в Дамаске празднество устроим, когда знамя халифата поднимется над президентским дворцом, а шакал Асад будет висеть вниз головой на воротах собственного дома.

– Да будет так, Абид. Жду!

Пикап «Тойота» остановился напротив дома главаря банды в 12.20. Из него вышли двое мужчин. Один из них, водитель, остался при машине, второй – старший – Барад пошел к дому.

Навстречу ему вышел Харбани.

Они обнялись.

– Рад видеть тебя, Омар.

– Я тоже рад, Абид, но поспешим в молитвенную комнату, намаз начнется с минуты на минуту.

– Да.

Барад кивнул водителю, и тот вместе со всеми вошел в дом.

Молитва длилась сорок минут, после чего Харбани и Барад зашли в большую комнату.

– Как дела, Абид? – спросил Харбани.

– Благодаря Всевышнему, нормально. Не скажу, что совсем хорошо, но и не особо плохо. Однако воевать становится все труднее.

– Да, это так. И все из-за проклятых русских.

– Ничего, мы сумеем переломить ситуацию и тогда… но, извини, друг, нам надо заниматься делом.

– Да, конечно.