А утром пришел Фо…

Ноги Эдика были изодраны настолько, что походили на куски мяса. Я поразился, почему тот молчит: как он может терпеть такую боль? Да только, взглянув на его лицо, понял – у него шок.

– Пацаны, сзади! – завопил Роганин.

На дорожке неподалеку почва вздулась, будто гигантский нарыв. И лопнула. Во все стороны полетели куски дерна. Я машинально упал, закрыв голову руками, как учили поступать при взрывах, а когда снова посмотрел вверх, оцепенел. Над нами нависала огромная зубастая пасть. То, что я принял за черных червей, оказалось щупальцами этого вынырнувшего из-под земли чудища, похожего на гигантскую согнутую заводскую трубу.

Эти «черви» извивались вдоль всего толстого чешуйчатого тела. Я бросил взгляд в сторону спасительной вышки, однако между нами уже клубились черные кольца. Впрочем, на этот раз вышка и не спасла бы.

Земля подо мной взрыхлилась. Едва я отпрыгнул, в том месте, где только что была нога, на поверхности показалось покрытое чешуйками кольцо.

– Зверек, помоги! – раздался крик Агеева.

Одно из щупалец обвилось вокруг голени разводящего и, приподняв его над землей, медленно повлекло к воронке пасти. Агеев безнадежно пытался сбить щупальце прикладом. Затрещал автомат Роганина, но пули особого эффекта не дали – против такого монстра, похоже, сгодилась бы лишь артиллерия.

Чудовище приподняло Агеева над пастью… И тут я заметил, что в руке разводящего что-то мелькнуло и полетело в зубастую глотку. «Граната!» – догадался я. Ухнул взрыв. Я снова упал, закрыв голову руками, и сверху тут же обдало дождем мокрых ошметок.

Взглянув вверх, я увидел, что щупальца-черви обвисли. Агеев упал на траву. Сам монстр согнулся, как ствол надломленного дерева, а затем рухнул, разбрызгав грязь.

Какое-то время мы неподвижно лежали, не решаясь подняться. Наконец Агеев привстал и что-то сказал, но я не расслышал – в ушах звенело.

– Охренеть, говорю! – громко повторил Агеев, стряхивая с одежды склизкие ошметки чудовища. Мы все с ног до головы были в этой пакости и скользкой зеленоватой крови.

– Эдька! – Роганин подбежал к Драпко.

Тот лежал, запрокинув голову, глядя в черное небо широко распахнутыми глазами. Кровь сочилась у него изо рта, а на шее зияла бордовая полоса. Роганин встряхнул приятеля, еще и еще. А потом опустился рядом на траву, стянул с головы каску. «Эдька и Вовка ведь с самой учебки дружат, – вспомнил я. – Неразлучны были, как братья. Были…»

Рядом заскрежетало.