А утром пришел Фо…

Начкар снова взглянул на запад – от заката осталась лишь алая полоска, затем на восток – чернота поглотила уже полнеба. Он сделал еще пару затяжек и щелчком отправил окурок в пепельницу – гигантскую бетонную яму посреди курилки. Огонек исчез в этом кратере подобно маленькой пылающей комете.

Силуэт задержанного был едва различим в тени деревьев у калитки. Кедрович понял лишь, что это солдат – срочник. Его сопровождали двое патрульных курсантов и их командир, капитан.

– Бегунок какой-то, – объяснил начальник патруля, пожимая Кедровичу руку.

– Из наших?

– He-а. Говорит, что… – Капитан покосился на подчиненных и шепнул: – Говорит, из Красновки!

– Из самой Красновки?! – поразился начкар.

– Вроде как… – пожал плечами капитан.

Оба, не сговариваясь, посмотрели в сторону пожирающей небосвод мглы.

– Оттуда по-прежнему все глухо? – спросил Кедрович.

– Ага, – покачал головой капитан. – Ни связи с Красновкой, никаких беженцев. Словно все сгинули. Слышал, говорят, еще один отряд спасателей пропал?

Вроде как уже восьмой за эти дни.

– Как думаешь, – Кедрович кивнул на задержанного, – этот точно оттуда?

– Кто ж знает? Может, и врет. В общем, дежурный по училищу велел пока к вам на гауптвахту отвести. Свяжутся с начальством, там решат, как дальше быть. Так что принимай клиента.

Один из патрульных подтолкнул задержанного к калитке.

– Ого! – воскликнул Кедрович, когда свет фонаря попал на лицо солдата.

– Таким и задержали, – заверил капитан. – Честно!

Парень выглядел так, словно вырвался из кулачной потасовки. Все лицо в ссадинах, под правым глазом зиял гигантский порез, будто полоснули ножом, из разбитой губы сочилась кровь. Форма солдата больше походила на лохмотья, на ней повсюду темнели бордовые пятна, особенно большое на груди, словно туда всадили нож. «Не иначе как неуставщина, – решил Кедрович. – Наверняка старослужащие отлупили, вот и дал деру из части».

– Ладно, разберемся. Павленко!

– Я! – раздался из темноты сонный голос часового с собачки.

– Сопроводи-ка этого дезертира в караулку.

Кедрович еще ненадолго задержался на улице: поболтал с начальником патруля, заглянул в окно гауптвахты – проверил, не спит ли часовой, и не спеша отправился в караульное помещение. Задержанный дожидался его, нетерпеливо ерзая на стуле, и, как пойманный зверек, бросал по сторонам испуганные взгляды.